Итак. Да. С нее хватит. Она останется с Торином, но больше не будет пытаться завоевать его привязанность. Никогда больше не бросится в его объятья. Никогда больше не позволит ему схватить и поцеловать ее, довести до оргазма. Эта часть их отношений останется в прошлом.
Он оперся локтями о бедра и наклонился вперед.
— Тебе уже плохо?
Внутри Кили все похолодело от напоминания о том, что может произойти.
— Нет.
— Кили, — позвал Торин. Потом вздохнул, поднялся.
Ни за что на свете она не сможет пережить очередной отказ.
— Эй, не нужно пытаться продать мне воду, раз уж я и так в бассейне. Я согласна. Мы больше не будем этого делать.
Он нахмурился и шагнул к ней.
— Это не…
— Нет! — Кили отпрянула. Если он приблизиться, она может упасть в его объятья и умолять. Как умоляла Гадеса.
Никогда больше!
— Кили…
В центре комнаты появился незнакомый мужчина и заставил Торина замолчать.
Ощетинившись враждебностью, Кили повернулась к новоприбывшему. У него были взлохмаченные черные волосы и лицо, как она догадалась, отмеченное трагическими шрамами от меча и огня. Мужчина имел разноцветные глаза: один голубой, а второй карий. Одет он был в черную рубашку и рванные джинсы.
В целом, он обладал резкими качествами, которые Кили не могла не отметить.
И все же, это еще не значит, что она пожалеет его.
— Ты наскочил не на ту девушку, Лицо со Шрамом, — сказала Кили и материализовала в руке полуавтоматический пистолет. Пуля в голову его не убьет, но преподаст урок. Урок, о котором его поврежденный мозг скорей всего забудет. Ох, ладно.
Комната вокруг нее задрожала.
Торин бросился перед ней и, расставив руки в стороны, заговорил:
— Успокойся, принцесса. Парень нам не враг. Это Люциен — мой друг.
Имя отдавалось эхом в ее уме, пока Кили не отыскала связь. Люциен, Повелитель Преисподней. Хранитель Смерти. Играющий по правилам бессмертный с яростным характером… который действительно мог соперничать с ее собственным.
Когда Гален рассказывал ей о личном опыте с каждым из воинов, Кили наиболее заинтересована была во встрече с вот этим. Но больше нет. Люциен только что сопроводил изменение, которого она боялась. Торин больше не был ее, и только ее. Если он вообще когда-то принадлежал ей.
— Ладно. Я не стану его убивать. — Кили переместила пистолет на прикроватную тумбочку, а тряска прекратилась. — Видишь? Я помню свою клятву как хорошая маленькая девочка.
Торин слегка улыбнулся ей… в знак ободрения? или извинения?… а потом повернулся к своему другу.
Люциен взглянул ему в глаза и улыбнулся; радость его была безошибочной.
— Это ты. Ты и правда здесь.
— Да. — В голосе Торина слышались те самые нотки радости.
Кили внезапно почувствовала себя вуайеристом.
Своими длинными сильными ногами, мужчины быстро сократили разделяющее их расстояние. Торин потянулся, намереваясь пожать руку своему другу, но Люциен опомнился первым и остановился вне пределов досягаемости. Повернувшись боком к Люциену и Кили, Торин опустил руку.
На мгновение он прикрыл глаза и глубоко вдохнул.
— Извини, — пробормотал Торин. Когда он снова повернулся к ним, то был бледным, но целеустремленным. — Мне нужно перестроится.
В смысле, он винил Кили за свою несдержанность.
— Извини, что пропустил твой звонок, — сказал Люциен. — Стыдно признаться, но я помогал Анье спрятать труп.
Торин хмыкнул.
— Ты определенно вытащил короткую соломинку в отделе женских прихотей.
— Говоря о женских прихотях… — Цепкий взгляд Люциена устремился к ней и мужчина склонил голову на бок. Он так и лучился любопытством.
— Люциен, — на удивление резко, заговорил Торин. — Это Кили.
Люциен приветственно ей кивнул.
— Приятно познакомиться.
— В этом я не сомневаюсь. — Но, ох! Почему они должны заниматься знакомством и приветствиями именно сейчас? Она выглядела не лучшим образом. И ей нужно быть на высоте. Если Кили не понравиться друзьям Торина, то они не скажут ему о том, что ему попался Хранитель. Они даже могут попытаться уговорить его избавиться от Кили.
Правда. Но всегда приятно быть принятым.
— Она собирается помочь нам в поисках Камео, Виолы и Бадена, а потом с уничтожением Ларца Пандоры, — продолжил Торин, не упоминая об Утренней Звезде. Не хочет обнадеживать своих друзей?
Раздражение вскинуло голову и хвост, обвилось вокруг ее шеи, почти задушив Кили.
Люциен не смог скрыть свое недоверие, когда спросил:
— И как же вы собираетесь все это сделать?
