Лютик же, тем временем, перевёл огонь на второго мертвяка. Который подобрался настолько близко, что Пылесос, всё ещё не сводя с меня прицела, стал нервно озираться.
Но парень слегка продырявив ожившему покойничку грудь, догадался-таки перевести огонь на голову. Содержимое черепной коробки разлетелось желтоватым салютом, и зомби медленно и неохотно завалился навзничь.
В этот самый момент, с земли начал подниматься первый мертвяк. Винтовка Лютика тихо щелкнула. Магазин был пуст.
Зомби, тем временем, принял вертикальное положение и, волоча за собой серые ленты кишок, зашагал не менее решительно, чем до своего падения. Расстояние неумолимо сокращалось, и парень заметно занервничал. Руки суматошно шарили по жилету и никак не могли нащупать запасной магазин. Занервничал и Пылесос. Этот здоровяк находился ближе всех к ковыляющему мертвяку. В очередной раз оглянувшись, он не выдержал и, прошипев сквозь зубы, – «Да твою же мать!» – развернулся со своей винтовкой на сто восемьдесят градусов.
– Вот так вот и стой! А винтовочку отпусти! – раздался знакомый голос.
– Вот почему ты не можешь, как все нормальные люди, спокойно хабар собирать? – сходу проворчал Паря, – Почему тебе обязательно надо встрять в какой-нибудь замес со стрельбой?
– Нормальные люди вообще по Зоне не шатаются, – отряхиваясь, пожал плечами я.
– Да откуда он мог знать, что казачок-то – засланный? – вступился Шугар. – Или, всё-таки, знал? – он посмотрел на меня, хитро прищурившись.
– Догадки были, но не более того. В любом случае, спасибо, мужики! Похоже, я малость переоценил свои возможности.
– Я это ещё вчера понял. Когда ты эликсира храбрости перекушал и пошёл к этим козлам на разборки, – с сияющим видом сообщил Паря, – Поэтому, когда они с утреца, следом за вами намылились, мы, как друзья, не могли не проследить. Так что, какие уж между нами могут быть счёты… Просто хабаром отдашь! – гоготнул сталкер и добавил ехидно, – Которого у тебя отродясь не было. Кстати! – он нахмурившись, повернулся к пленнику, – Что мы будем с этим засланцем делать?
– Ну и что, Иуда? Что с тобой делать-то?
