– Ради всего святого, мсье, в чем вы обвиняете моих сыновей? Неужели вы и вправду полагаете, что они здесь были?
Кюре, который, едва эта дама вошла в комнату, подумал: «Сейчас она сделает какую-нибудь глупость!» – опустил глаза.
– Мой долг и данное мне поручение не позволяют ответить на ваш вопрос, – с учтивым и в то же время насмешливым видом произнес Корантен.
Получив отказ, который омерзительная галантность этого франта сделала еще более беспощадным, несчастная мать в изнеможении опустилась в кресло рядом с аббатом Гуже, сложила перед собой ладони и стала молиться.
– Где вы схватили этого нытика? – обратился Корантен к капралу, указывая на грума Лоранс.
– На дороге, ведущей к ферме, – той, что тянется вдоль парковой ограды. Еще немного, и этот малый скрылся бы в лесу Клозо.
– А девушку?
– А, эту поймал Оливье.
– И где же?
– Она бежала в Гондревилль.
– То есть они направлялись в противоположные стороны? – спросил Корантен.
– Да, – отвечал жандарм.
– Это юный слуга гражданки Сен-Синь и ее горничная, верно? – спросил Корантен у мэра.
– Да, – ответил Гулар.
Перекинувшись с Корантеном парой фраз – шепотом, чтобы никто не услышал, – Пейрад вышел, уводя с собой жандармского капрала.
В следующую минуту в гостиную вошел капрал из Арси. Приблизившись к Корантену, он проговорил еле слышно:
– Я хорошо знаю это место и лично обыскал все подсобные помещения. Если только этих парней не упрятали под землю, в усадьбе больше никого нет. Сейчас мои люди прикладами ружей простукивают полы и стены.
Вернувшийся к этому времени Пейрад сделал Корантену знак подойти, после чего отвел к крепостному рву и показал насыпь, а также уходящую в сторону от рва дорогу, засаженную ореховыми деревьями.
– Мы разгадали их маневр, – сказал Пейрад.
– И я готов объяснить, в чем состоял их план, – отвечал Корантен. – Маленький грум и девчонка отвлекли на себя внимание этих недоумков-жандармов, чтобы настоящая добыча смогла ускользнуть.
– Правду мы узнаем только при свете дня, – сказал Пейрад. – Земля на дороге мокрая, и я поставил по одному жандарму в самом начале дороги и в конце. С рассветом следы покажут нам, что за звери здесь бродили.
– Я вижу отпечатки лошадиных копыт, – сказал Корантен. – Идемте-ка в конюшню!
– Сколько здесь лошадей? – Вопрос Пейрада был адресован г-ну дʼОтсеру и Гулару.
Они с Корантеном только что вернулись в гостиную.
– Полноте, г-н мэр! Вы прекрасно это знаете. Отвечайте! – прикрикнул на чиновника Корантен, видя, что тот колеблется.
– Кобыла графини и еще две лошади – Готара и г-на дʼОтсера.
– В конюшне мы увидели только одну, – сказал Пейрад.
– Мадемуазель уехала на прогулку, – сказал Дюрье.
– Надо понимать, ваша воспитанница часто прогуливается по ночам? – спросил либертен Пейрад у г-на дʼОтсера.
– Очень часто, – простодушно отвечал пожилой дворянин. – И г-н Гулар вам это подтвердит.
– Все знают, что у госпожи есть причуды, – подала голос Катрин. – Перед тем как лечь в постель, она глядела на небо, и я думаю, поблескивающие вдали штыки жандармов пробудили ее любопытство. Уходя, она сказала мне, что хочет посмотреть, не началась ли новая революция.
– Когда она вышла из дому? – спросил Пейрад.
– Когда увидела ваши ружья.
– И куда она направилась?
– Я не знаю.
– А где вторая лошадь? – спросил Корантен.
– Ж-ж-жанда-а-армы у ме-е-еня ее забра-а-али! – проблеял Готар.
– И куда же ты так спешил? – спросил у него кто-то из жандармов.
– Я е-е-ехал сле-е-едом за хозя-а-айкой на фе-е-ерму.
Жандарм посмотрел на Корантена, ожидая распоряжений; но в словах подростка было столько правды и лжи одновременно, столько глубочайшей непорочности и лукавства, что парижане лишь переглянулись, словно повторяя друг другу то, что ранее произнес Пейрад: «Перед нами отнюдь не простофили!»
Г-н дʼОтсер производил впечатление человека не слишком остроумного, а потому не способного оценить колкую насмешку. Мэр был глуп. Г-жа дʼОтсер, ослепленная материнской любовью, засыпа́ла агентов глупейшими, наивнейшими вопросами. Слуг жандармам пришлось вытаскивать из постелей… Взвесив все эти малозначимые факты и присмотревшись к обитателям шато, Корантен понял, что единственный достойный для него соперник – мадемуазель де Сен-Синь. Несмотря на ловкость жарндармов, им всегда трудно работать. Нужно не только выяснить все то, что уже известно заговорщику, но и сделать массу предположений, прежде чем верное решение будет найдено. Заговорщик денно и нощно заботится о своей безопасности, в то время как полиция действует строго по расписанию, так что, не будь предателей, злоумышленники могли бы с успехом осуществлять свои замыслы. Даже у отдельно взятого заговорщика смекалки больше, нежели у всей полиции с ее огромными возможностями. Вот и у Корантена с Пейрадом возникло чувство, будто они выбивают дверь, которую рассчитывали найти открытой; даже когда замок взломан, выясняется, что с обратной стороны на нее кто-то навалился и молча держит… Наших сыщиков разгадали и обыграли, и они представления не имели, кто именно это сделал.
