– Да, шпион, который приехал арестовать моих господ. Он тоже был в курсе, – отвечал Мишю.
Г-н де Шаржбёф встал – будто бы для того, чтобы полюбоваться садом.
– Полагаю, Сен-Синь приносит вам неплохой доход.
С этими словами он вышел. Братья де Симёз и Лоранс, которые догадались, к чему это было произнесено, последовали за стариком.
– Вы благородны и щедры, но по-прежнему слишком беспечны, – сказал им старый маркиз. – Если бы дело ограничилось досужими сплетнями, к тому же лживыми, – бог с ним. Но вы своими поступками даете людям слабым, таким как дʼОтсеры с сыновьями, основания считать, что все это – правда! О юность, юность! Вам придется оставить Мишю здесь и уехать самим. Самим! Или же, если вы все-таки решите остаться, напишите сенатору: мол, только что из моих уст вы узнали, как о вашем фермере Мишю отзываются в окрýге, и отослали его с глаз долой!
– Нам писать Малену? – вскричали братья. – Убийце наших отца и матери, человеку, отнявшему у нас состояние?
– Все, что вы говорите, правда. Но теперь Мален – один из виднейших деятелей имперского двора, полновластный правитель департамента Об…
– Который в свое время проголосовал за умерщвление Людовика XVI в случае, если армия Конде ступит на французскую землю, или по меньшей мере за его пожизненное заключение! – сказала графиня де Сен-Синь.
– …и, возможно, выступал за то, чтобы казнить герцога Энгиенского! – добавил Поль-Мари.
– Что ж, если вы настаиваете на перечислении его заслуг, – вскричал маркиз, – стоит добавить: «тот, кто дергал Робеспьера за полу редингота, чтобы тот поскорее пал, когда выяснилось, что противников у него гораздо больше, чем сторонников»; «тот, кто отдал бы Бонапарта под расстрел, если бы переворот 18 брюмера не удался»; «тот, кто вернет в страну Бурбонов, если позиции Наполеона ослабнут»; «тот, кто всегда окажется рядом с сильнейшим, чтобы по его распоряжению схватить шпагу или пистолет и прикончить соперника, которого стоит опасаться»! И все же… есть еще один довод.
– Как низко мы пали, – проговорила Лоранс.
– Дети, – сказал пожилой маркиз, беря всех троих за руки и уводя в сторонку, к слегка припорошенной снегом лужайке, – вы сердитесь, слушая умудренного опытом старика, но защищать вас – мой долг; и вот что я бы сделал на вашем месте: я бы позвал в посредники какого-нибудь старика, к примеру меня, и поручил бы ему стребовать с Малена миллион за ратификацию продажи Гондревилля. О, он наверняка согласится, и об этом никто не узнает. Принимая во внимание нынешнюю доходность вкладов, это даст вам сто тысяч ливров ренты. Вы уедете и на другом конце страны купите отличную усадьбу, в Сен-Сине оставите управляющего – г-на дʼОтсера, а потом тяните жребий – да хоть на соломинках! – чтобы решить, кто из вас станет мужем этой прекрасной наследницы. Жаль только, что речи стариков в ушах молодых звучат так же, как и речи молодых – в ушах стариков: будто бы и слова, а смысла в них нет…
Маркиз зна́ком дал трем своим родственникам понять, что не желает слышать ответ, и вернулся в гостиную, где во время их беседы появились аббат Гуже с сестрой. Предложение прибегнуть к жребию, чтобы решить, кому достанется рука их кузины, возмутило де Симёзов, и Лоранс внутренне содрогалась, думая о горечи рекомендованного пожилым маркизом «лекарства». Их обращение со стариком оставалось любезным, но без прежней сердечности. Г-н де Шаржбёф, ощущая эту холодность, то и дело сочувствующе посматривал на трех своих очаровательных родственников. И хотя разговор шел на общие темы, он еще раз упомянул о том, что нужно покоряться обстоятельствам, и похвалил настойчивое стремление г-на дʼОтсера устроить сыновей на военную службу.
– Бонапарт раздает герцогские титулы. Он создает новые, имперские фьефы, он создает графов. Мален хочет стать графом де Гондревиллем, и эта идея может принести вам некоторую выгоду, – добавил старик, глядя на господ де Симёз.
– Или погибель, – проговорила Лоранс.
Как только подали лошадей, маркиз засобирался домой. Все вышли его проводить. Уже сидя в экипаже, он подозвал Лоранс, которая легко, как птичка, вспорхнула на подножку.
– Вы – женщина незаурядная и должны меня понять, – шепнул старик ей на ухо. – Малену есть в чем себя упрекнуть, и в покое он вас не оставит – обязательно устроит вам какую-нибудь ловушку. По крайней мере, будьте осмотрительны в своих поступках, даже самых незначительных. И заключите с ним мировую – вот мой последний совет!
Стоя рядом с кузиной посреди лужайки, близнецы долго смотрели вслед старенькой коляске, которая, выехав через ворота, свернула и унеслась по дороге в Труа. Лоранс передала кузенам последние слова маркиза. Что ж, жизненный опыт часто имеет неосторожность являться перед молодежью в старомодной полуберлине, в узорчатых чулках и с глупым мешочком для косы на затылке… Ни одно из этих юных сердец не могло составить представление о том, какие перемены происходят во Франции; их души будоражило негодование, благородная кровь закипала в жилах.
