В понедельник Мамедов в приподнятом настроении вышел на работу в киоск звукозаписи, расположенный на остановке «Аптека». Примерно около часа дня в окошечко киоска постучал покупатель. Мамедов, не вставая с места, палкой с крючком на конце открыл дверцу и получил три пули в голову и грудь. Его тело обнаружили покупатели, заинтересовавшиеся странным шипением из колонок киоска звукозаписи. Инспектору уголовного розыска, прибывшему на место происшествия, запомнился не окровавленный труп мужчины в спортивном костюме «Адидас», а работающий вхолостую магнитофон: пройдя до конца, бобина с пленкой продолжала вращаться. Кончик ленты бил по выступающим частям магнитофона. Звуковоспроизводящая головка вместо жизнеутверждающей песенки «Амада миа, аморе мио» выдавала на колонки беспрерывное шипение, похожее на помехи в эфире.
Сотрудник милиции словно завороженный смотрел на магнитофон: бобина с пленкой вращалась, труп сидел, откинувшись на спинку стула, и в этом был какой-то сюрреализм: не то презрение техники к отдельно взятой человеческой жизни, не то иллюстрация к выражению «Его песенка спета».
Звонок раздался ровно в шесть вечера в воскресенье, в первый день лета. Лаптев посмотрел на экран телефона. Звонили с городского номера, значит, на звонок можно ответить. Звонки с незнакомых сотовых телефонов Андрей Николаевич сбрасывал, так как звонили в основном телефонные мошенники или сотрудники банков, предлагающие взять кредит.
– Алло!
– Андрей Николаевич, как жизнь, дорогой? Не соскучился по работе? Извини, что побеспокоил в выходной день, но обстоятельства требуют немедленной консультации, а подсказать, кроме тебя, никто не сможет. Ты помнишь убийство некоего Александра Мамедова в декабре 1982 года?
– Помню. Как же не помнить первый год работы в уголовном розыске! В декабре у меня была дикая запарка, я с участка не выходил, спал по три часа в сутки, а тут Мамедов! Самое громкое убийство конца 1982 года. Меня откомандировали в следственно-оперативную группу областного УВД, но через неделю отозвали назад. Вьюгину удалось убедить генерала, что в райотделе личного состава катастрофически не хватает, показатели падают, а конец года на носу.
– Отлично! – обрадовался собеседник. – Давай я пришлю за тобой машину, посидим, чайку попьем, вспомним времена былые.
– Если ненадолго, то присылай. Я дома.
Жена Лаптева, прислушивавшаяся к разговору, спросила:
– Кто это?
– Сергей Попов, начальник полиции городского УВД. До реформы его должность называлась «начальник криминальной милиции», а сейчас сам черт не разберет, кто кем командует. Этот – начальник полиции, тот – начальник полиции, над ними еще начальник – не понять, кому кланяться при встрече. Я съезжу ненадолго, проветрюсь?
Лаптев подошел к окну, посмотрел во двор. Напротив входа в подъезд припарковалась неприметная иномарка. Из нее вышел незнакомый мужчина, сунул сигарету в рот, закурил, посмотрел на окна Лаптева и полез в карман за телефоном.
– Приятно, когда бывшие коллеги не сомневаются в твоей памяти! Попов вначале послал за мной машину и только потом позвонил. Лиза, я съезжу?
– Съезди, – недовольно разрешила супруга. – Только не задерживайся и, ради бога, не используй встречу как повод лишний раз выпить. Не забудь, завтра должна Арина[6] позвонить, сказать, когда она у нас детей оставит.
Лаптев ничего не стал отвечать, дождался звонка водителя и вышел на улицу. По вечернему городу «Тойота» начальника полиции мигом домчалась до нового здания городского УВД. Лаптев после выхода на пенсию заходил в управление, но на третий этаж, где располагались кабинеты руководства, не поднимался.
«Дай бог, не заблужусь!» – подумал Андрей Николаевич, пошел наверх и в который раз ощутил, что в новом здании нет души, оно пустое, как незаконченное строительство. В старом управлении стены дышали историей борьбы с преступностью, за каждой дверью навсегда осталась частичка души хозяев кабинета, а в новом кубе из стекла и бетона этого не было. Пустота! Зато помещения были просторными, на каждом углу – видеокамера наблюдения, противопожарная сигнализация и прочие чудеса техники, без которых не может обходиться ни одно современное офисное строение.
«Между старым управлением и новым есть грандиозная разница. В старом УВД мы иногда сутками жили, а в новом сотрудники только работают, свято чтя нормы Трудового кодекса. Интересно, как они дежурства в праздничные дни делят? У нас молодежь пахала, а как у них?»
Лаптеву было пятьдесят три года, но в душе он остался молодым активным мужчиной, не брюзжащим по каждому поводу стариком, не ретроградом, с ностальгией вздыхающим по прошлому, а здравым скептиком, который с каждым годом все реже и реже высказывал свое мнение.
