Попов, сорокадвухлетний мужчина невысокого роста, поджидал его у входа в приемную. По моде последних лет начальник полиции был наголо побрит. Сколько Лаптев себя помнил, лысеющие мужчины тщательно зачесывали пустующее место, аккуратно укладывали на лысине каждый волосок. С конца 1990-х годов подход к мужской моде кардинально изменился, и все лысые и плешивые стали бриться наголо, как герой Гражданской войны Котовский или бывший предводитель уездного дворянства Киса Воробьянинов. Как-то Лаптева пригласили на торжественное собрание, посвященное бывшему Дню милиции, переименованному в 2011 году так, что не сразу выговоришь. Лаптев, войдя в переполненный актовый зал управления, невольно засмеялся: десятки гладковыбритых черепов сверкали под люстрами освещения, как камни-гладыши на берегу моря после отлива.
– Привет еще раз! – обрадованно сказал Попов. – Проходи, устраивайся поудобнее!
Когда-то Попов начинал работать под руководством Лаптева, но сейчас он был начальником, а Андрей Николаевич – никем, пенсионером, человеком, о котором без большой нужды не вспоминают. Лучшим местом для пенсионера было полукресло за приставным столиком.
– Рассказывай, что у вас приключилось?
Вместо ответа начальник полиции достал из шкафчика початую бутылку армянского коньяка, из комнаты отдыха принес блюдечко с нарезанным дольками лимоном.
– По маленькой, за встречу? – предложил Попов.
– Если меня домой отвезут, то не откажусь. Если на общественном транспорте добираться, то ну его на фиг, на пассажиров перегаром дышать.
Хозяин кабинета разлил коньяк по рюмкам.
– Отвезут, конечно!
Мужчины выпили, обменялись мнением о погоде и перестановках, произошедших в последнее время в областной полиции.
– Ну что же, давай приступим к делу, – предложил Лаптев. – Какого черта вы вспомнили о Мамедове? От него уже праха не осталось, а вы решили убийцу найти?
Попов нажал потайную кнопку, отключающую в кабинете датчики пожарной сигнализации, открыл окно, предложил закурить.
– Убийство Мамедова вначале расследовала прокуратура Центрального района, потом его передали в следственный отдел городской прокуратуры. Архив нераскрытых уголовных дел в городской прокуратуре располагался в подвале. В 2008 году трубы отопления прорвало, архив затопило горячей водой. Уголовные дела пришли в негодность, и их уничтожили.
– Помню я этот случай! – оживился Лаптев. – Мне тогда показалось, что как-то вовремя архив затопило. Как только заинтересовались прошлым одного известного человека, так тут же все уголовные дела, связанные с ним, пришли в негодность и были сожжены в котельной. Удобно, черт возьми! Было у человека криминальное прошлое, да все сплыло. При всем желании ничего не откопаешь.
– Согласен! Потоп случился очень даже вовремя, но прокуратура представила справку из управления городского коммунального хозяйства, что трубы прорвало вследствие физического износа. Как бы там ни было, материалы уголовного дела об убийстве Мамедова поднять нельзя. Их больше не существует. Мы начали искать участников тех событий и обнаружили, что в добром здравии почти никого нет, а те, кто есть, давно позабыли и детали преступления, и версии, которые проверяли. Один из ветеранов областного уголовного розыска подсказал, что в декабре 1982 года лейтенант милиции Лаптев входил в следственно-оперативную группу, а потом куда-то делся. Помня о твоей цепкой памяти, я решил обратиться за помощью и, как вижу, не прогадал.
– Моя память имеет одну особенность: я помню действие – время, место, способ совершения преступления. С годами имена и фамилии стираются из памяти за ненадобностью, а действие я помню.
Лаптев достал из принтера лист бумаги, нарисовал схему.
– В этом девятиэтажном доме находилась аптека. Тогда она занимала целый этаж, а сейчас ютится в полуподвальном помещении. Напротив входа в аптеку расположена остановка общественного транспорта. На углу дома, почти на пересечении с проспектом Химиков, стоял киоск звукозаписи. По размеру он был примерно таким же, как нынешние киоски «Союзпечати» или киоски, торгующие мороженым. От здания с аптекой к киоску была проброшена воздушная линия электропередачи. Внутри киоска не развернуться. По бокам стоят коробки с кассетами, за спиной у приемщика – электрический обогреватель, с правой стороны на небольшом прилавке – магнитофон. Приемщик сидит на стуле с дополнительной подушечкой. Чтобы каждый раз не вставать к окошечку приема заказов, у него есть палка с крючком на конце. Витрины киоска заставлены катушками с магнитофонными записями. С улицы заглянуть внутрь киоска не получится, настолько плотно стоят кассеты. У приемщика есть тетрадь, в которой он записывает заказы на пластинки и ведет учет проданного товара. Пластинки рублевые, на гибком носителе, помнишь такие?
– Нет, конечно! Я родился на двенадцать лет позже тебя и таких древностей уже не застал.
