Растений становилось все меньше, Божена с легкостью отбивала новые атаки директрисы. Вместо терновника теперь выросли пышные ярко-малиновые цветы, из раскрывающихся бутонов вылетели острые шипы, целясь в шею и лицо Божены.
Она сотворила щит, но пара цветов успели выпустить в нее свои жала. Божена одной рукой удерживала щит, а другой пыталась вытащить острые шипы из шеи.
– Это ни к чему не приведет, Вера, – крикнула она директрисе. – Не я, так кто-то другой придет сюда и срубит ваше чертово дерево!
– Приходите все, – улыбнулась Вера Ипполитовна. – Мы каждого отправим обратно, и повезет еще, если не вперед ногами.
Божена сжала зубы, убрала щит и ударила кулаком по земле. Мир вокруг пошатнулся. Электрический разряд расколол поляну, на которой они стояли, на две части. Трещина расползалась все дальше и дальше, пока не достигла ворот школы. За них она не проникла. Вера Ипполитовна упала на землю из-за бьющих в грудь молний, а Божена не теряла времени и напала, пока директриса пыталась сдержать расщелину.
Из школы ей на выручку выбежала Тамара Ивановна, на ходу скидывая халат и обращаясь в лебедя. Птица взмахнула крыльями, и в Божену полетели острые, как кинжалы, перья. Она испуганно отскочила, но одно перо задело: на правой руке появился глубокий кровавый порез. Вера Ипполитовна слышала, что многие втайне смеялись над бесполезной способностью преподавателя по обращениям, но сейчас она заметила, как страхом прикованные к окнам ученики с восхищением смотрели на белоснежного лебедя.
– Что, Тома? Решила вспомнить молодость? – усмехнулась Божена, прижимая ладонь к кровоточащей ране. – Так я и в школе могла тебя победить.
Она встала и подняла здоровую руку, кинув в Тамару Ивановну яркую дымящуюся молнию. Лебедь отлетел от удара, падая на траву рядом с Верой Ипполитовной.
Божена открыла ворота школы и заковала директрису и учительницу в электрические цепи.
– Посидите пока тут, все быстро закончится, и я отпущу вас, – улыбнулась она им и шагнула во двор школы.
После первого удара, услышанного нами возле избушки, послышался и второй. Мы заторопились в школу.
– Где-то поблизости темные, – подбежала ко мне Есения. – Они только и ждут момента, когда защита спадет.
Возле школы мы увидели закованных в сверкающие цепи Веру Ипполитовну и Тамару Ивановну.
Демьян подошел ближе к ним, поднимая руки и снимая черными щупальцами тьмы электрические цепи. Женщины поднялись с земли, потирая запястья.
– Где Божена? – спросила я и оглянулась по сторонам.
– Она вошла в школу, нужно поторопиться, – кивнула Вера Ипполитовна в сторону особняка. – Казимир говорил, что не хочет разделения. Но, как только защита спадет, сюда сразу же ринутся темные, и я уверена, что они будут убивать тех детей, которые не захотят вступать к ним.
Я бросилась к оранжерее, но меня перехватил Демьян и удержал за локоть.
– Помни, ты потеряла дар. Ты больше не бессмертная, не рискуй.
– Я помню, – тихо ответила я.
Мы подошли к священному древу, где уже сидела Божена, проводя рукой по его корням.
– Что? Не берут его твои молнии? – усмехнулась я, двигаясь вперед по саду. Вокруг все было точно таким же, как всегда. Природу не волновали творящиеся у магов распри, под стеклянным куполом кружили бабочки, и цветы с каждым днем цвели все ярче, распуская бутоны.
– Надо же, ты выжила, – холодно улыбнулась Божена, поднимаясь. – И ты, Демьян, – взглянула она на стоящего рядом со мной Власова. – Видишь? Твои пчелы очень постарались, – указала Божена на уродливые следы на лице.
– Могу добавить еще, – равнодушно ответил он.
– А у меня есть другая идея, – с этими словами Божена выпустила электрические разряды. Стеклянный купол взорвался и осыпал нас мелкими осколками. Демьян закрыл меня спиной, напуская на Божену темные искры пламени. – Я закончу то, что начала еще тогда на берегу во время обряда, – сверкнула она на меня своими темными глазами.
Я не собиралась прятаться за Демьяном в ожидании, когда он расправится с ней. Я опустилась на колени и дотронулась до теплой почвы. Корни дерева выросли рядом с Боженой, обхватывая ее ноги и опрокидывая на землю. Темное пламя Демьяна опалило лицо Божены, она истошно кричала и пыталась отбиться от сковывающих ее корней, но все было без толку: они обвили ее руки и туловище и не давали воспользоваться силой. С каждой минутой ее крик становился все тише, пока не прекратился вовсе.
