Но Катя не унималась:
– А если «сопляки» догонят?
– Будем дежурить по часам, – ответил Хирург. – Но думаю, что не появятся – асфальт закончился.
– И? – Катя не поняла, но Игорь сразу сообразил:
– Мы в другом мире. Флут же рассказывал, что темный путь соединяет миры между собой. Мы выбрались из города и попали в другое место.
– В какое? – тихо поинтересовалась Катя. – К проказникам?
Игорь вспомнил танго под луной и сумасшедшего парня, говорившего, что проказник схватил его за руку. Только руки ниже локтя у танцора не было.
– Давай сейчас об этом не будем. Нельзя бояться все время.
Путники оказались возле молодого леса, отвоевавшего территорию у поля. Нарубили лапника и разожгли костер. Есть вроде не хотелось, но, когда Хирург сварил макароны по-флотски, все с жадностью набросились на них. А потом Катя жестом фокусника достала шоколадку. И торжествующе улыбнулась, когда все потянулись за ней. Игорь улыбнулся в ответ, и она задержала на нем взгляд. Игорю стало отчего-то хорошо, хотя взгляд – не шоколадка и не навороченный смартфон, его не будешь носить в кармане вместо денег. Не повесишь, как орден, на грудь и не нацепишь на руку, как дорогие часы. Зато можно сохранить в памяти и вспоминать в плохие дни.
Первым на дежурство заступил Игорь. Он присел ближе к огню. Ждать «сопляков» бессмысленно, Хирург прав. Тишево – обычный город из мира, похожего на их собственный. А постоялый двор Флута находится в аграрном краю. Они разные. Так что сейчас он и его попутчики оказались в другом пространстве. Знать бы только, что будет потом. Он задумался о словах танцора. Проказники – от слова «проказа»? Что их ждет? Мины-ловушки, от которых можно лишиться конечности? Или что-нибудь похуже? Милые шалости сбесившихся детишек? Добраться бы до радуги…
Он размышлял: «Желание, единственное. Это как с волшебной палочкой и тремя желаниями. Когда можно сотворить миллионы чудес, то проще. Тогда становишься добрым и щедрым. Загадываешь мир во всем мире, здоровье для всех и бессмертие. А когда всего три желания, хочется новый байк, чтобы мчаться по ночной трассе, и навороченный комп, и чтобы родители и учителя отстали, и не надо было ходить в эту дурацкую школу. Не, с байком и компом просто – можно попросить чемодан с деньгами и купить все, что вздумается. И даже сунуть тем же учителям денег, чтобы не лезли, а ставили нужные оценки. А если есть враг, личный? Которому только с помощью волшебства отомстить можно? Как тогда? Или если нужен свой угол. Куда можно прийти и побыть одному, совсем. Чтобы никто ни о чем не спрашивал. Все равно, хотя бы одну просьбу хочется оставить только себе, не для всех. А если и желание всего одно? Тогда как? Легко быть на словах хорошим и честным, думать о человечестве. А на деле каждый сам за себя. И потому, наверное, не бывает волшебных палочек. Рано людям чудес ждать».
В который раз он вспомнил о родителях. Дома о них так часто не думал, и когда срывался в походы – тоже. Есть они и есть, как что-то незыблемое, неизменное. Дом там, где живут родители. Это как якорь – удерживает на одном месте. А во время бури цепь обрывается, и тебя уносит ветром. Где-то таскает, треплет волнами. Но потом ты возвращаешься домой и снова бросаешь якорь. Обретаешь кров и род. Становишься чем-то большим, чем обычно, – семьей, родом.
После полуночи его сменил Хирург, а под утро Игорь неожиданно проснулся. У костра сидела Катя с медвежонком. Видимо, достала, чтобы не так тоскливо было. Вместо того чтобы еще подремать, Игорь поднялся и предложил: «Отдохни, а я покараулю – все равно не спится». Она поблагодарила, и уголки ее губ поднялись. Они остались сидеть вдвоем, вороша угли в костре, а между ними – плюшевая игрушка.
Рубец у Кати уменьшился и побледнел, но Хирург решил задержаться – вчера они здорово устали. Он прошел вперед и отыскал озеро, туда и перенесли лагерь. Катя потрогала воду.
– Вроде теплая.
– На самом деле теплая. Не как у нас в это время. Хочешь искупаться? – пошутил Игорь.
Она смутилась:
– Помыться.
– А, ну да, – Игорь неожиданно застеснялся.
– А ты как мылся, когда из дома сбегал? – поинтересовалась она.
Игорь замялся:
– По-разному. Если где на квартире зависал, то там. А если в поле…
Он пожал плечами:
– Тогда никак. Один раз даже в теплотрассе с бомжами ночевал. Не помер.
Вклинился Хирург.
– Значит, сегодня у нас банно-прачечный день. Моемся и стираемся.
Он раздал указания:
– Идите за хворостом.
Они развели костер, и Катя сварила овсяную кашу. На воде, правда, – сгущенка кончилась. Но вприкуску с шоколадкой все равно сладко. Она ела, гордая собой: вот она, Катя, приготовила завтрак, и не только для себя, но и для Игоря с дядей Димой. Видела бы мама! Затем дядя Дима и Игорь ушли подальше. А она взяла мыло и вошла в озеро. Все-таки вода еще не прогрелась, как летом. Но если быстро, и не обращать внимания, что кожа покрылась мурашками, то вполне. Она вытерлась футболкой и переоделась в свою прежнюю одежду, в которой ушла из дому: брюки все равно стирать надо, а пока в юбке походит.
