– Смеяна, объясни мне, почему с такими возможностями в целительстве, возможными в вашем мире, все ловчие ходят в жутких шрамах? Да и вообще лечебницы настолько наполнены больными?
– Не считай, что все раны можно исцелить бесследно. Начать можно с того, что ты ведь уже читала про разные вещества, содержащиеся в железах нечисти. Взять хотя бы…
– Сумеречниц, – подсказал Александр. – Мерзкие твари. Плюются сковывающим ядом, а коль такой в рану попадет, то все, любое чаровство не сможет пробиться сквозь него. Только сшивать и остается.
– Верно. Далее, гляди, аспект времени. Чем скоро раненого доставили к целителю, тем лучше можно залечить его тело. Ведь оно и само начинает залечивать рану, как может. Много времени прошло – так тут разве что, вскрывать, вычищать начистую, да после сращивать ткани. Но тут мы столкнемся со следующим соображением – ресурсы человека, – Смеяна замолчала и хитро поведя глазами велела. – Слава, заголяйся!
Парень рассмеялся и, кривляясь, потянул рубашку вверх, обнажая живот и грудь. На коже выделялись еще не до конца зажившие следы от когтей нечисти, тонкими красными полосками. Я потрогала одну из них. Припухлость спала, под пальцем чувствовалось небольшое уплотнение, которое рассосется через пару-тройку дней. Я обернулась на подругу, ожидая объяснения, но она приподняла бровь, поручая разгадать ее загадку самой. Мстислав улыбался во весь рот, бесстыдно развалившись на сидении, насколько позволяла теснота машины. Желая напакостить ему я прижала свои холодные руки к горячим бокам друга. Заорав он попытался вырваться из моего захвата, я сдаваться не собиралась и не отнимала рук, скользнув ими выше. И замерла. Конечно комплекцией Слава никогда не походил на богатырски сложенного Костю, но сейчас я ощущала насколько сильно он истощал.
– Ты похудел…
– Да, это непреложное правило – чтобы построить дом, нужен материал. Целители только направляют потоки Сил, оформляя свое желания, но излечивается организм сам.
– Точно, я то ли читала об этом, то ли рассказывал Вран.
– С болезнями все тоже самое. А еще бывают порчи, сглазы, которые долго распутываются, – добавил Костя.
– Потому-то это на слуху просто, а на работе нет, – подытожила подружка, отворачиваясь к окну, и выводя пальцем на стекле узоры, устало выдохнула. – Ох, как мечтается приехать в Лог, понежиться в кровати до обеда, потом попариться в бане до седьмого пота и чтобы никаких больше мокрых прогулок по болотам.
Мы согласно загудели, но все омрачил Александр:
– Мечтается, ну-ну. Хочешь знать как оно будет?
– И как? – простодушно попался на его уловку Костя.
– Мы приедем и вы сядете за сведенку. И не скупитесь на похвалы моему имени.
– Ну уж нет! Я целитель, у меня ужасный почерк! – подруга вцепилась ногтями в подголовник водительского кресла.
– Эвона как ты заговорила, была-то душкой! Почерк не беда. У меня и слог хромает. Как сажусь писать, так только ругательства лезут. А ты подумай, сладкая, можно ли такое отправлять в Твердь?
– Мне свою весть писать, – примирительно выставил руки Мстислав, когда подружка обернулась к нам за поддержкой. На ее красивом лице застыла такая гримаса ужаса, что я заранее ужаснулась этим отчетам.
– Предлагаю по приезду сбежать на туманную реку, – громко прошептала я ей, сжав холодную ладошку.
Смеяна насупившись буравила взглядом затылок ловчего. Если бы так можно было бы убивать, то у мужчины не было никаких шансов. Но таких способностей у девушки не было, потому наш водитель повеселев начал подпевать тихо заигравшему радио.
– А чем ты займешься? Или вы? – махнув на него рукой, подружка обернулась к нам и игриво подмигнула, не скрывая за пушистыми ресницами засиявшие искорки веселья.
Сердце кольнула игла сожаления, и я стараясь спрятаться за маской безразличия, максимально спокойно произнесла:
– Вещи собирать. Я уезжаю завтра.
В машине воцарилась тишина. Все веселье как рукой сняло. Я прожигала взглядом сцепленные на коленях руки и радовалась царящей в салоне темноте. С голосом-то я может и справилась, но вот от слез сдержаться не смогла. Смеяна протяжно выдохнула, провела теплой ладошкой по моей щеке, стирая мокрую дорожку и вновь отвернулась к черному провалу окна за которым не было ничего видно из-за отсутствия фонарей.
Разговор больше не клеился. Более того начался настолько разбитый участок дороги, что мы опасались прикусить языки, в лихо прыгающей на ямах машине. Посчитав за безопасность подремать, я склонила голову на колени Мстислава.
Уж не знаю от каких сил держался Александр, но по приезду в Клюковку, мы с друзьями смогли проснуться ровно настолько, чтобы вяло перебраться в повозку, которой правил не сменный извозчик Володя, одаривший всех нас фирменной белозубой улыбкой. Вповалку разлегшись на деревянном дне, я положила голову на грудь Мстислава и даже не проснулась на границе перехода, лишь спрятала мерзнувший нос в кулак.
