Узкий перешеек рощи отделял церквушку от села. Пройдя его, мы вышли на поляну. Здание церкви было совсем обветшалым, с восточной стороны в обвалившейся от старости кирпичной стене зияла огромная дыра. Сквозь многочисленные проемы были видны прогнившие деревянные брусья, некогда бывшие основной опорой здания. Дальнейшие реконструкции украсили деревянную церковь кирпичной кладкой, блестящей черепицей и металлическими балками. Бетонные блоки поддерживали фундамент здания, но со временем один край все же просел, от чего все здание кренилось в сторону. Деревянная дверь была заколочена крест-накрест, а купол с крестом грозил рухнуть на землю. Перед церковью из земли торчало то, что осталось от лавок.
Опасаясь подходить близко к стенам, мы обошли поляну. За церковью начиналось кладбище, уходившее в темнотулеса. Парни ходили меж старых могил, трогали оградки, кресты. Я поежилась. Кладбища всегда нагоняли на меня страх.
Я отошла подальше и заметила маленькую деревянную будку. Меня одолело любопытство и, потянув дверь на себя, я обнаружила за ней нечто, заслуживавшее внимания.
– Мстислав, – не рискуя входить внутрь, я окликнула друга.
Ученик ловчего тут же оказался рядом и, чиркнув зажигалкой, шагнул за порог. От макушки до пят по мне разлилось тепло: Костя, перестраховавшись, создал для нас защитный барьер. Вперед он не совался, предпочитая оставаться за нашими спинами и следить за темной полосой леса.
Слава присел, и я вгляделась в обстановку помещения. В неровном свете язычка пламени был виден край стола, на котором стояли свечи. Зажигать их парень не торопился. Вместо этого он провел рукой над огоньком в своем кулаке и тот разросся, осветив все помещение целиком. Расстояние от стены до стены было всего два шага. С пола до потолка были нанесены красной краской знаки и буквы, местами прикреплены пучки засохших речных трав, и прикрывало все это плотная бахрома паутины. В центре столешницы ровным кругом возвышалась гора пепла, а за ней, у стены, стояло несколько состаренных картин. Выглядели они, как иконы, но нанесенные на них образы точно не относились к христианству. На ближайшей ко мне угадывалась оскаленная морда. Между двух центральных рисунков был зазор, который вселял смутное беспокойство и вносил незаконченность в общий вид.
– Место под гримуар, книгу с заклятьями, – пояснил мне Мстислав.
Тот, кто обставлял это место, старался создать устрашающую атмосферу, однако, мне не было жутко: как будто в музее рассматриваешь композицию из бутафорных предметов. Кудесник провел ладонью над предметами, собирая воздух в кулак, и поднес его к тонкому носу. Нахмурившись, он недовольно покачал головой и поднялся.
– Ничего не чувствую. Никаких остаточных следов ворожбы, – выйдя за порог, он погасил огонь и, закрыв дверь, начертил пальцем на ней завиток, который на мгновение вспыхнул. – Может, конечно, это дети играют в страшные обряды и я такое встречал, но пусть лучше Александр посмотрит, а до его прихода никто не сможет отомкнуть дверь.
– Надо возвращаться. Совсем стемнело, – проговорил Костя.
Я согласно кивнула и взялась за протянутую ладонь Мстислава. Глаза его вновь засветились, напоминая волчьи. Он слегка сжал мои пальцы, перекладывая ихна свой локоть, и ободряюще улыбнулся.
До дома мы добрались быстро. Ночь уже вступила в свои права, и на нас опустилось покрывало темноты. Света на улицах почти не было – во всех окнах были погашены огни, а на некоторых даже закрыты ставни. Фонарные столбы освещали свои подножья. Луна спряталась за тучами, и я спотыкалась о каждую кочку на своем путив темноте, шипя сквозь зубы ругательства.
Впереди моргнул огонек. Парни остановились как вкопанные. Я ощутила, как напряглась рука кудесника. Однако спустя минуту они слажено выдохнули и устремились на свет этого маяка. Подойдя ближе, я рассмотрела небольшую керосиновую лампу, стоявшую на перилах нашего дома. Под ней на крыльце сидели ловчий с целительницей.
Я устроилась на нижней ступени, прислонившись спиной к ногам подруги.
– Что-то обнаружили? – спросил Мстислав.
– Да, но кто-то замел следы. Замел в прямом смысле, – ответил ему Александр. – Мы видели глубокие отметины на домах, но прямо подними по земле пошуровали ветками зверобоя.
– Отпугивающего нечисть? – вставила я.
– Отчасти. А так же убирающего ее запах, – кивнул мужчина. – Нашли пару мертвых зверушек. В ивняке обнаружили кусок ткани, зацепившейся за куст. Костя, проверишь его на рассвете. У вас что?
– У леса ничего, а вот рядом с церковью есть странное место. Обставлено как для проведения обрядов, но никаких отголосков ворожбы я не обнаружил, – ответил ученик ловчего, зорко оглядываясь светящимися глазами.
– Пошли, покажешь, – мужчина поднялся с крыльца и шагнул за круг света. – До волчьего часа еще полно времени, но вы все равно не рискуйте. Идите в дом. Ставни не закрывать, никаких защитных обрядов не творить – спугнем.
Оставшись втроем, мы еще немного посидели на крыльце, впитывая в себя тепло остывающей земли и слушая стрекот сверчков.
