– Вы же сами настаивали. Если я правильно поняла, вы хотели, чтобы Людмила Петровна что-то там прочитала. Как бы то ни было, он в надежных руках.
– Да нет же, нет! Вы не так поняли. Не могли бы вы попросить Людмилу Петровну принести блокнот?
– На кухне мне спасибо не скажут, если я буду работать связным, когда мы готовим ужин на всю ораву, – проявила характер Капа, но чуть позже раздался стук в дверь, и вошла Людмила Петровна.
– Ну и напугали же вы нас, Леонид Михайлович.
– Это все солнце, ничего страшного. Но я боюсь, произошло недоразумение с моим блокнотом.
– Я так и подумала.
– Ясно. Раз уж вы в него заглянули, как вам? Только честно!
– Это правда вы написали? – осторожно поинтересовалась Людмила Петровна. В ответ на его кивок она сухо продолжила: – Вот как. Знаете, мой Боря в последнее время сочиняет стихи в подобной манере, о Леле и все в таком духе. Хотя я давно даю ему читать только прогрессивную литературу. Если честно, я думала, что с возрастом это проходит.
– Помилуйте! То, что вы по ошибке прочли, это так, мазня, – попытался успокоить ее Леонид, но краска бросилась ему в лицо. – Стишки, которые я кропал в детстве, пытался вот вспомнить. Речь не об этом. Я имею в виду решение для программы управления, примерно в середине, подождите, сейчас покажу.
Людмила Петровна не стала говорить, что некоторые достижения цивилизации никак не могли попасть в сонеты послевоенных лет. Вместо этого она пробежала глазами страничку, которую открыл Леонид.
– Ну конечно! Как мы не поняли раньше? – воскликнула она, а потом довела до конца фрагмент программы. – Значение, конечно, должно возвращаться как абсолютный параметр чтения.
– Именно. Я как раз хотел записать конечную последовательность…
Голос страшно осип. Едва Леонид опустошил стакан, Людмила Петровна налила ему еще.
– Леонид Михайлович, иногда, читая хорошо написанную программу, я думаю, что это новая лирика! Мощь, с которой мир сжимается до нескольких строчек, вроде таких, и есть чистая поэзия. В этом есть торжественная красота без всякого привкуса…
10 ON i GOTO 20, 30, 40, 50, 60, 70
20 ON j GOTO 21, 22, 23, 24
21 PRINT «A»;: GOTO 80
22 PRINT «B»;: GOTO 80
23 PRINT «C»;: GOTO 80
24 PRINT «D»;: GOTO 80
30 ON j GOTO 31, 32, 33, 34
31 PRINT «E»;: GOTO 80
32 PRINT «F»;: GOTO 80
33 PRINT «G»;: GOTO 80
34 PRINT «H»;: GOTO 80
40 ON j GOTO 41, 42, 43, 44
41 PRINT «I»;: GOTO 78
42 PRINT «J»;: GOTO 80
43 PRINT «K»;: GOTO 80
44 PRINT «L»;: GOTO 80
50 ON j GOTO 51, 52, 53, 54, 55
51 PRINT «M»;: GOTO 80
52 PRINT «N»;: GOTO 80
53 PRINT «O»;: GOTO 80
54 PRINT «P»;: GOTO 80
55 PRINT «Q»;: GOTO 80
60 ON j GOTO 61, 62, 63, 64, 65
61 PRINT «R»;: GOTO 80
62 PRINT «S»;: GOTO 80
63 PRINT «T»;: GOTO 80
64 PRINT «U»;: GOTO 80
65 PRINT «V»;: GOTO 80
70 ON j GOTO 71, 72, 73, 74
71 PRINT «W»;: GOTO 80
72 PRINT «X»;: GOTO 80
73 PRINT «Y»;: GOTO 80
74 PRINT «Z»;: GOTO 78
78 if k = 8 then 79 ELSE 80
79 PRINT «»;
80 i= INT(RND(1) * 6) + 1
81 k = k + 1
82 j= INT(INT(k * RND(1)) / 2) + 1
83 IF k › 9 THEN 84 ELSE 85
84 k = 0
85 GOTO 10
99 END
Огородившись двумя мониторами и батареей телефонов, Евгения Светляченко просматривала антологию ночной смены – предварительную выборку, которую лейтенант Напалков составил из протоколов прослушки. Раз за разом она скучающе нажимала на кнопку со стрелкой вправо, улыбалась и делала пометки. Чай давно остыл. Она запросила данные на тренерский штаб ГДР, поджала губы. Даже без записи изображения она легко представила себе баранье выражение лиц двух немцев, выпивавших после полуночи на сон грядущий в гостиничном номере – как всегда, при работающем магнитофоне и бегущей из крана воде.
Поскольку уже наметилось, что в неофициальном соревновании тренеров Клайнверт займет место лишь где-то посредине, его заместитель безжалостно разоблачал слабые места в конкурсных заданиях. Особо уязвимой точкой Шрайбер считал экономические показатели, на основании которых предполагалось оценить результаты моделирования: «…Неясно, отражают ли производственные данные фактический выпуск продукции. Наверняка показатели приукрашивались ради перевыполнения плана. Вполне возможно, наша программа точнее отображает реальное экономическое положение, чем показатели за полгода».
Клайнверт уговаривал заместителя держать столь опасные мысли при себе, чтобы не поставить под угрозу репутацию и карьеру немецких тренеров. Но, выпив еще, сам вернулся к разнице между показателями на бумаге и положением дел в реальности: «Предположим, что… при подсчете результатов приукрашенные итоговые цифры используются как руководящий принцип… следовало бы без зависти признать, что всем призерам, обогнавшим меня… если судить беспристрастно… удалось моделирование, более приближенное к действительности… они учитывали человеческий фактор и… экстраполировали предсказуемое отклонение».
«Вот это да, – подумала Евгения, – так набрался, а говорит как по писаному».