Они сошлись на том, что если исходить из реальных экономических показателей, Клайнверт – настоящий победитель тренерского соревнования. Еще они сошлись на том, что это нужно отпраздновать.
Почему Шрайбер около трех часов ночи с подушкой вошел в лифт и расположился на ночлег в ванне Альтвассера и Унгера, участников Спартакиады, в протоколе не сообщалось. Из дословно переведенных отрывков удалось только узнать, как помощник тренера на рассвете поучал заспанных подопечных: «До Гутенберга, Райса и Цузе… мы мало знали и жили спокойно. Сейчас мы знаем почти все, кое-что даже заранее, но от этого в башке сплошная путаница. А теперь марш обратно в койки!»
Может, ее ввел в заблуждение этот бараний взгляд? Может, Шрайбер знает больше, чем ему положено? Евгения размышляла, безжалостно стуча по клавиатуре, потом потянулась к коричневому телефону:
– Дозвонись до Кузьмича и соедини… Да, Кузьмич из ночной смены… Ерунда! Пусть будет здесь не позднее одиннадцати, с рапортом. И Изотов пусть явится сразу, как только запустит программу. Если он в ближайшее время не закончит, будет работать за печатной машинкой в Сибири. На кону больше, чем моя репутация!.. Галушка? Спокойно поварится еще несколько минут, сначала пусть зайдет наш Орлиный Глаз.
По знаку Евгении Новиков сел или, скорее, растекся по сиденью стула. Несмотря на развитую мускулатуру, он напоминал подтаявший студень. Евгения все чаще наблюдала подобную внутреннюю расхлябанность и сопутствующие ей недостатки у перспективных молодых работников. Даже самым целеустремленным не хватало живости ума, честолюбия, упорства и в довершение ко всему прозорливости. Все мурлычут в один голос, и ни один не понимает, когда пора вцепиться зубами. Когда Евгении было столько лет, сколько сейчас Новикову, она уже добилась многого, причем без всяких технических средств, которые в эти дни имеются в распоряжении ее корпорации. Ей удалось подняться не в последнюю очередь потому, что она чувствовала, когда коллеги-мужчины расставляли ловушки, и умела подмечать с виду несущественные детали, которые, если их сохранить и каталогизировать, принесут пользу: даже такие категории, как «Герой Советского Союза» и «враг народа», не вечны. Нет, это не случайность, что она уже руководит всеми спецподразделениями секретной службы обработки данных. Хотя ей уже вряд ли удастся получить более высокое звание, она всегда принимала новые вызовы, включая такие изнурительные задачи, как операция по Спартакиаде. Евгения не спустила ее подчиненным, а взяла бразды правления. А Новикову, похоже, даже не стыдно докладывать, что его команда провалила работу. По всей видимости, он ограничился тем, что всю смену, секунда в секунду, просидел в патрульном автомобиле, составляя отчет, где не было ни единой ошибки. Не замечая, какие битвы бушуют внутри страны, он стремился попасть в органы госбезопасности с одной целью: избежать отправки в Афганистан. Евгения нацарапала две строчки на полях отчета. Она наверняка придумает, как избавить Новикова от бесхребетности.
– Что значит, цитирую, «как сквозь землю провалилась»? – набросилась она на командира патрульной группы № 6.
– По-другому и не скажешь, товарищ генерал-майор. Она не уехала ни с шофером, ни с кем-то из гостей. Она не садилась ни в электричку, ни в такси. Не миновала ни один блокпост. Маловероятно, что она осталась на даче: Шура прочесал все. Возможно, она отправилась купаться в Москве-реке и утонула, но до сих пор водная милиция не сообщала о трупах. Не знаю, как ей это удалось, но она исчезла без следа.
– Если бы мне нужны были догадки, я бы свою бабушку на дежурство послала. Если я правильно понимаю, пляж вы не контролировали. Что, если ее увезли на лодке? – пророкотала Евгения, чувствуя, как волна жара заливает ее от груди до макушки. Она проглотила холодный чай и указала Новикову кивком на дверь. – Девушка как-никак пробилась в Ховринскую больницу, нужно было готовиться ко всему. Разыщите ее! – крикнула Евгения ему вслед. Пот градом катился по телу.
Приняв холодный душ и переодевшись, Евгения вернулась за письменный стол. Она размешала варенье в горячем чае и сосредоточилась на экране подключенного к камерам монитора, потом вызвала лейтенанта Ласканова. Тот, раздуваясь от гордости, затараторил:
– Вы приказывали сразу доложить, если попадутся кассеты с народной музыкой.
– Просто скажи, вы действительно что-то нашли у этих юнцов?
– Мы обнаружили девятнадцать кассет с афроамериканской танцевальной музыкой.
– Все, что ты узнал в академии, это где находится столовая? – накинулась на него Евгения. – Под народной музыкой я имела в виду настоящий фольклор: записи ансамбля Покровского, Омского народного хора, «Бистрицких бабушек».
– Таких народных песен в багаже участников Спартакиады не обнаружено. Все, что мы нашли, это современная дребедень. На остальных магнитофонных лентах машинные программы, – сообщил похожий на кусок теста лейтенант и с ноткой возмущения в голосе бросил еще одну приманку: – В том числе несколько западных компьютерных игр!