У Клайнверта глаза мутные, как у жареной камбалы, на первый взгляд он казался задумчивым, и было сложно понять его чувства. Хотя немец и выдавил усмешку, когда Леонид рассказал анекдот об успехах полупроводниковых технологий в ГДР, видимо, он все же воспринял его как личное оскорбление.
– Самый большой микрочип в мире? – хохотнул Фома. – В конце концов, это анекдот марки
– Видел бы ты, какую сочувствующую рожу состроил Клайнверт, когда мямлил следующим утром: мол, он поймет, если спортивный дух не позфолит дражайшему коллеге Птушкофу участвовать в состязании, потому что он столь феликодушно фзял на себя фсю подготовку к сорефнованиям, ну и так далее. Что я мог ответить? Со спортивным духом он отлично придумал. Но Дмитрий Фролович сразу осадил его, нечего покушаться на честь советской интеллигенции.
– Дай угадаю: все закончилось тем, что ваш немец предложил Дмитрия Фроловича на роль арбитра?
– И Дмитрия Фроловича не пришлось уговаривать. Слушай, Фома, так я, чего доброго, подумаю, что из-за облучения у тебя появились способности к ясновидению.
– И не только! Мне, например, больше не нужен пульт. Когда наш дорогой Насуров в общей комнате включает первый канал, я заставляю телевизор переключаться на четвертый. Но вообще побочные эффекты малоприятные. Когда я сильно напрягаюсь, мне будто вертел втыкают в мозг. Я раньше и не подозревал, что бывает такая боль.
Все это Фома рассказывал на обратном пути к больничной проходной. Там Леонид быстро распрощался – веснушчатой латышке из отделения радиологии совсем не обязательно видеть его с детской коляской.
– Можешь не спешить, – крикнул Фома. – Лина сегодня работала в первую смену!
– Третий канал тоже приедет, – заявил Соваков. Председатель разложил документы вдоль края стола и смахнул с зеленого сукна крошки от стиральной резинки. – Это будут великолепные кадры. Молодые программисты восхищаются достижениями рабочего класса в сфере компьютерного производства, а потом грандиозный финал с электронной стенгазетой. Так что объясните своим лоботрясам коротко и ясно: кто в четверг не явится, пусть на следующей неделе даже не показывается на соревнованиях!
Не будь этого ультиматума, воспитанники Леонида все равно явились бы в полном составе. Разнесся слух, что на САМе им покажут опытный образец домашнего компьютера, который может тягаться с американскими и британскими. По пути в Первомайский район ребята строили всевозможные гипотезы о его технических характеристиках:
– Может, у новой модели будет WM-Тогда можно добиться пяти мегагерц.
Быстрым шагом они двигались на выход со станции «Бауманская», мимо Богоявленского собора, от стен которого эхом отдавались очередные невероятно безумные предположения:
– Шестьдесят четыре килобайта памяти, вот был бы класс!
Хотя САМ уже семь лет заботился о благополучии и успехах молодых программистов, никто из них еще не бывал на предприятии в Москве. Напротив ветхой городской усадьбы времен Александра III возвышался фабричный фасад длиной триста метров – серо-зеленый бетон и пыльные стекла. Перед главным входом в два ряда стояли бетонные цветочные кадки с недавно высаженными растениями. Лысенко построил ребят по возрастным группам. Тем временем прибыл комитет Спартакиады на микроавтобусе и первые журналисты. Соваков бегло поздоровался с тренерами и исчез в фойе. Его помощник еще поправлял пионерские галстуки и косички ребят из группы Д, когда перед кадками затормозил телевизионный автомобиль. Оператор сразу положил на плечо камеру, чтобы сделать несколько кадров строя. Когда директор фабрики в четвертый раз открыл проходную, стоявшим на солнце юным программистам наконец позволили войти в фойе. Их настроение резко ухудшилось. Из пререканий между директором и руководителем съемки стало ясно, что они не увидят не только опытный образец, но и производственное оборудование.
– Мы ясно дали понять вашему редактору: посторонним вход на производственные участки запрещен, не говоря уж о съемке.
– Тогда мы просто вырежем и вставим несколько кадров из документального фильма про завод по производству полупроводников в Эрфурте, – предложил оператор. На этом разговор закончился.
Директор провел гостей по длинному коридору. Над каждой дверью висела агитдоска, где коллективу заботливо напоминали, что они активные сторонники принимаемых решений и славных идеалов мира, дружбы народов и так далее. Рядом с туалетами видное место занимал приказ навсегда покончить с пьянством в Советском Союзе. Туалетной бумаги внутри не было, но Леонид все равно заскочил туда поправить галстук. В результате в цехе выхода готовой продукции он оказался последним. Там его приветствовали заместитель министра народного образования, заведующие гороно и облоно и двое пожилых мужчин из горсовета, которые явно только что инспектировали фабрику, где угощали кофе, пирожными и киршем. Глаза юных программистов снова блестели, для телесъемки во все светильники вкрутили мощные неоновые лампы.