— Не знаю. Она лишь сказала ему, что у нее есть сокровище. Такое, которое она ни за что не отдаст своим детям или внукам. Мастер Эдди сказал, что она приберегла сокровище для него и его брата с сестрой.
Спустя мгновение я понял, что сижу не дыша, уставившись на девушку, с приоткрытым ртом и карандашом, замершим над бумагой.
Это утверждение звучало в равной мере интригующе и чрезвычайно глупо. Макгрей взглянул на меня с выражением, которое сообщало те же самые мысли.
— Запиши-ка это, — бросил он мне. — Мы расспросим парнишку, когда навестим миссис Кобболд.
Миссис Томкин уставилась на ковер.
— К сожалению, бабушка Элис умерла вскоре после того, как Эдди рассказал мне об этом, и, как я уже говорила, тогда он был совсем мал. Вряд ли он сможет рассказать вам больше.
— Мы все равно попробуем, душенька. Спасибо, что доверилась мне — в смысле, нам.
Она послала ему кокетливую улыбку.
Проглотив последний сандвич, я сообщил ей, что нам пора. Умолчал я, однако, о том, что собирался немедленно отправить телеграмму констеблям в Керколди с просьбой проследить, чтобы миссис Кобболд не покинула городок.
Девятипалый стал прощаться с ней в крайне нескромной манере, и я, не имея ни малейшего желания быть очевидцем его идиотского миндальничанья, вышел на улицу и направился к дороге. Он догнал меня спустя пару секунд.
— Не простовата она для тебя? — спросил я.
А затем взглянул вверх и к своему ужасу увидел, что мисс Томкинс распахнула окно и машет нам вслед. Я молниеносно развернулся, и мы зашагали прочь. Макгрей ухмылялся.
— Угу, можно подумать, сам ты исключительно с ангелочками путаешься.
В пользу этих слов у него было слишком много доводов, так что я перевел разговор обратно к делу.
— Нам нужно поскорее навестить миссис Кобболд. Лучше бы сегодня.
Из него будто весь воздух выпустили.
— Керколди… — пробубнил он, доставая сигару.
— Именно.
— Это же на другой стороне Ферт-оф-Форт[11].
Я позволил себе мимолетную улыбку.
— Добираться туда пару часов, не больше… Если, конечно, поплывем на пароме.
Сильные порывы соленого ветра дули с востока и подгоняли неспокойное море, из-за чего паром бешено качало из стороны в сторону. Небо представляло собой месиво белого и серого, но оттуда хотя бы не лил дождь. Эту поездку можно было бы даже счесть приятной, если бы не утробные звуки, которые издавал Макгрей, свешиваясь за борт и опустошая свой желудок в воды лимана.
— О, — произнес я, сама невинность, —
Ответил он мне лишь еще более мощным извержением рвоты, и я отступил на пару шагов, чтобы избежать брызг.
Мы быстро отправили телеграмму в констебулярию Керколди и, не став дожидаться ответа, поспешили в порт Лит, где умудрились успеть на последний в расписании паром. Нам предстояло заночевать на месте — объездной путь вдоль берега занял бы у нас столько же времени.
С этой мыслью я посмотрел на запад и сквозь дымку разглядел очертания моста Форт-Бридж, который все никак не могли достроить. Он выглядел почти законченным, и поговаривали, что строительство может завершиться еще до Рождества, но, опять-таки, слухи эти ходили с 1885 года, так что я не питал особых надежд.
Макгрей испустил чрезвычайно громкий стон, и я решил воспользоваться моментом его слабости и задать ему несколько неудобных вопросов.
— Помнишь, что сказал нам Уолтер Фокс?
Макгрей с трудом кивнул мне в ответ.
— Я тут думал о том, что он говорил про Леонору.
— О чем ты — о?…
— Нет, не о том, что Катерина может что-то знать об их темных делишках. Хотя эта мысль вызывает…
— Тогда… о чем?
— Я о том, что, по его мнению, Катерина потворствовала девчонке ради того, чтобы тянуть из нее деньги.
Он воззрился на меня, все еще свешиваясь за борт, и я криво ему улыбнулся.
— Только не говори, будто все еще веришь, что Катерина выше того, чтобы облапошивать доверчивых клиентов.
— Ну… нет, но…
— Она сама призналась, что обманывала людей! Суду это не понравится. Боюсь, что большинство ее показаний сразу же сбросят со счетов.
— Перси… ты же не?…
— Ты считаешь, что она не способна использовать чужие тайны в своих интересах?
— Я бы не…
— О, да хватит уже — ответь мне прямо!
Макгрей сплюнул последнюю каплю желчи и вытер рот тряпкой, поданной ему одним из матросов. Он так позеленел, что мне было плохо от одного его вида.
— Ну… вообще да, — выдавил он, продышавшись, — она, бывает, ловчит то тут, то там, но обычно это всякие пустяки — иногда шантажирует неверного мужа, иногда изображает, что мертвая бабушка купца велит ему закупать эль у благочестивой цыганки… Ерунда, понимаешь!
— То есть нельзя исключить, что она чего-то хотела от Шоу и Уилбергов; что у нее мог быть план так или иначе сыграть на их доверии.
Макгрей зажал нос, едва сдерживая тошноту.
— Я бы не поставил жизнь Такера в споре насчет ее нравственности, но… — Он покачал головой. — Чтобы убить, Фрей? Убить шестерых? Даже если бы ей хватило способностей спланировать убийство, над которым мы все тут головы сломали, то зачем так нелепо себя подставлять?
