Темные искусства полностью

— Нет. Я только про полковника слышала, но живьем его до того не видела. О других я вообще ничего не знала. Я познакомилась с ними только той ночью.

— И вы абсолютно в этом уверены?

— Да, я же под присягой, — пробурчала она.

Отец улыбнулся.

— Разумеется, мадам. — Он повернулся к присяжным и судье. — Вся картина перед вами. Эта женщина никак не была связана с погибшими, не держала на них зла и не вела с ними дел, за исключением редких заданий от мисс Леоноры Уилберг. К чему ей убивать шесть человек, о которых она практически ничего не знала? — с пафосом продолжил он. — Какой здесь мотив? В чем выгода? Где тут логика? — Несколько присяжных закивали и стали перешептываться. Отец взглянул на них с довольным видом. — Ничего из этого здесь нет — вы и сами это видите.

Катерина уже почти было улыбнулась ему, но тут отец посмотрел на нее с неимоверным презрением.

— Откуда вообще такой женщине что-то знать о столь уважаемых людях? Неужели она могла что-то иметь против полковника? Против героя войны? Она? Женщина очевидно более низкого положения? Необразованная плебейка-чужестранка!

Катерина скрежетала зубами и сверлила отца таким гневным взглядом, что я испугался, не накладывает ли она на него вечное проклятие.

— О нехватке медицинских доказательств, — продолжил ни о чем не подозревающий отец, — уже было сказано. У нас нет улик, которые могли бы подтвердить вину этой леди или прояснить, что именно убило тех несчастных господ. Следовательно… — продолжил он, театрально загибая пальцы, — нет ни мотива, ни способа, ни орудия убийства.

Норвел выразительно зевнул, несмотря на то что присяжные слушали с явным интересом, и отец уловил намек.

— В заключение хочу сказать, что эта жалкая оборванка — всего лишь жертва предрассудков против ее экзотической наружности, неблагопристойного рода деятельности, ужасного прононса и низкого происхождения. Я просто поражен, что сей орган правопорядка так долго держит ее под стражей, не имея убедительных доказательств ее вины.

Данное утверждение оскорбило не только Катерину.

— Вы закончили издеваться над законом Шотландии, мистер Фрей? — поинтересовался Норвел.

Отец развернулся к публике с невероятно важным видом — они с моим старшим братом обожали такое проделывать — и эффектно подвел итог:

— Я закончил излагать истину и факты. Благодарю, Ваша честь.

И после этого сел на место.

— У прокурора есть вопросы к обвиняемой? — спросил Норвел с заметным нетерпением в голосе.

Пратт неторопливо поднялся, но на лице его был написан чистый восторг. Казалось бы, что только этого момента он и дожидался, а теперь оттягивал его, как только мог.

— Есть, Ваша честь, и я рад, что защитник во время допроса поднял тему связей мисс Драгня с погибшими.

Я ощутил, как внутри меня растет тревога. И заметил, что отец заерзал на своем месте.

Пратт взял тонкую папку и воздел ее, словно трофей.

— У меня здесь две новые улики, которые не сумел найти изрядно занятой инспектор Макгрей, — он взглянул на нас с усмешкой. — Должен отметить, что все свое расследование он вел с явной предвзятостью в пользу этой… женщины, и мои находки, добыть которые оказалось не так уж трудно, это продемонстрируют.

— Что за чертовщина?… — прошептал Макгрей.

Пратт это услышал, и улыбка его расползлась еще шире. Он обратился к Катерине:

— Мадам, продажа разбавленного эля — ваш основной источник доходов, не так ли?

Она побагровела от злости.

— Я в жизни не разбавляла свой эль!

— О, разумеется, нет. Наверно, это проделки злых духов. — Он не спеша раскрыл папку. — Вы также выдаете денежные займы, верно? С грабительскими процентами. — Катерина едва заметно кивнула, прежде чем Пратт продолжил атаку. — А еще, насколько я понимаю, вы начисляете проценты на счета ваших клиентов.

— Ничто из этого не запрещено законом, — запинаясь, проговорила она. — В любом пабе так делают, когда клиенты долго не платят.

— Действительно не запрещено, — Пратт рассмеялся, а затем умолк, сделав деморализующе длинную паузу. — Мадам, — наконец произнес он, глядя в папку, — говорит ли вам что-нибудь имя Маккензи?

— Маккензи? — пробормотал Макгрей, нахмурившись пуще прежнего. — Пес Уилберга?

Катерина побледнела как смерть. Ее голос превратился в едва различимый шепот.

— Да.

Пратт довольно улыбнулся.

— Будьте добры, просветите присяжных.

Катерина сглотнула, ее туго стянутая грудь заходила ходуном, а лицо стало еще бледнее.

— Это… один из моих должников.

— Ваш главный должник, насколько мне известно. Полагаю, он задолжал вам около восьми сотен фунтов — и за выпивку, и в виде личных денежных займов. Это так?

— Д-да…

— О господи, — прошептал я, начиная понимать, к чему все это идет.

— Вы встречались с этим человеком? — спросил Пратт.

— Нет. Он присылал слуг за бочонками… Поначалу они исправно платили… но затем его слуги пропали. Самого господина я не видела.

Пратт в жизни так не походил на стервятника, как в тот момент.

— Конечно, не видели! — воскликнул он. — Потому что его не существует.