Гордеев выбрал из прайс-листа «Фармбизнеса» всего несколько позиций — антибиотики широкого спектра действия для лечения заболеваний урогенитальной сферы, и заказал наименования, которые были ему нужны, но в списке их не оказалось. Выбрал он, таким образом, не всю оговоренную с Ильёй сумму, а только половину. Пришлось ему навязывать оставшееся — нужно было, чтобы на руках постоянно находился товар «Фармбизнеса» на десять тысяч долларов. Андрей изначально позиционировал себя как крупного дельца и планировал за короткий срок увеличить обороты, поэтому выбирать продукцию меньше оговоренной суммы было как-то несолидно. Кроме того, товар находился в залоге на случай, если директор «Фармбизнеса» снова начнёт буксовать.
Глеб не просто брал товар, он привлёк в свой бизнес. Схема была простая — продажа препаратов через врачей КВД, женских консультаций, центров планирования семьи, отделений урологии, частных кабинетов, и так далее, — то есть в тех местах, где доктор берет деньги с пациента за «курс лечения», и в эту сумму входит стоимость лекарств. Особенность этих сбытовых точек состояла в том, что пациент, обращаясь по поводу венерических заболеваний, бесплодия, инфекций мочеполовой сферы, изначально готов понести крупные расходы, и — что самое главное — готов расплатиться непосредственно с доктором. Причина — видимо, специфика заболеваний предполагает установление близкого, доверительного контакта между пациентом и врачом, и последнему проще перейти к вопросу об оплате, а первому как-то неловко торговаться. Кроме того, так исторически сложилось, что врачи именно этих специальностей — гинекологи и дерматовенерологи — брали деньги за свои услуги, не обращая внимание на то, что пациент пришёл на приём по полису, и за него заплатила страховая компания. В любом другом месте — у невропатолога или у кардиолога — заикнись врач об оплате, у пациента это бы вызвало шок, и желание пойти пожаловаться «куда следует».
Для распространения выбирались эффективные, и в то же время редкие препараты, которых не было в аптеках. Наценка составляла от ста процентов и выше. Людям не с чем было сравнивать, негде узнать реальную стоимость.
У Гордеева было всего несколько точек сбыта. Когда Андрей вступил в дело, за короткое время удалось охватить весь Волгоград и Волжский. Вместо трёх-четырёх позиций стали предлагать пятнадцать-двадцать.
Андрею приходилось иметь дело со странными людьми, но Гордеев переплюнул их всех. Это был апологет странностей, противоречий, и необъяснимых поступков.
В один день он мог выговорить Андрею за то, что машина не заправлена с вечера, и приходится терять время — пять минут драгоценного утреннего времени! — на заправке. На следующий день он мог проспать до обеда, или вообще очнуться только к вечеру.
Он на чем свет ругал Синельникова за жадность и двуличность, и в то же время носился по городу по его поручениям, делая это совершенно бесплатно. Он держал в тайне от профессора свой бизнес, говорил, что если тот пронюхает про эту простую, и в то же время доходную схему, то влезет в дело сам; а однажды выяснилось, что Глеб не просто всё выболтал, но и предложил Синельникову стать компаньоном.
Гордеев утверждал, что все вещи покупает только новыми. Он себя слишком высоко ценит, и должен быть первым хозяином. Зачем вещи с изъянами, доставшимися от прежних владельцев?! Если приобретается машина, то она непременно должна быть с нулевым пробегом. А в один прекрасный день он купил у Синельникова подержанную «ВАЗ 21099» — битую, с большим пробегом, с двигателем, нуждавшимся в капремонте, целым букетом других неполадок; да еще по цене чуть дешевле новой.
С женщинами… Та же история…
С Клавой он познакомился на улице, и тут же повёл в гости к друзьям. Там была шумная пьянка — много народу, много выпивки, в общем, бардак. Не проходя в комнаты, она отдалась ему в ванной. Когда они вышли, Глеб представил её своим друзьям: моя невеста. На следующий день они подали заявление в ЗАГС, он действительно на ней женился.
Он мог часами говорить, как ему не повезло с жениными родственниками. Есть ли на свете справедливость? Как бог допустил, чтобы на свет появились Гитлер, Чикатило, и тесть с тёщей — родители Клавы? И тут же Глеб входил в образ заботливого зятя — без напоминания предлагал свою помощь, ездил по поручениям, помогал тестю на даче, дарил тёще цветы и так далее.
Больше, чем тестя и тёщу он ругал только свою жену. Во-первых, не девкой взял. Во-вторых, ленивая, глупая, непрактичная, транжира, совсем не хозяйка. Пироги не печет. То ли дело его мать! Да что там говорить, таких женщин, как его мама, на свете просто нет! Поругавшись с женой, Глеб мог до утра хлестать водку, плакать, жаловаться на жену. Клава унижает его как мужчину — говорит, что у её предыдущих парней достоинство было больше и толще, особенно у Жорика, о котором она вспоминала с особенной нежностью. Был он выносливее Глеба, не так быстро выдыхался, и на выдумки горазд.
