Разве можно терпеть, когда жена тебе такое высказывает?! После таких оскорблений — только развод! Однако, на следующий день Глеб, как ни в чем не бывало, гулял с женой по городу в обнимку, демонстрируя, как он с ней счастлив.
Ударяя себя в грудь, Глеб кричал: я мужик, я хозяин в семье! Но его поведение можно было описать одним словом — подкаблучник.
Он считал себя человеком принципиальным, честным и прямолинейным. Если жена не устраивает, и потянуло налево, надо прямо об этом сказать, и разойтись. Однако, походы в баню с девочками любил, как медведь бороться.
Глеб утверждал, что человек он сильный, сам справляется с трудностями, сопли не распускает, и сор из избы не выносит. А в конфидентах у него было полгорода, все были в курсе его проблем, знали его семейную жизнь во всех её душераздирающих подробностях.
Когда Андрей приезжал к клиентам, первый вопрос, который ему задавали, был: ну, как там Глеб?… Беседа начиналась с обсуждения последних сводок с личного фронта Гордеева. Неразумно и неэтично было обсуждать компаньона, но тот сам себя так поставил, что обсуждение проходило легко и непринуждённо, как разговоры о погоде — разбираемый предмет знали все.
Андрей: Здравствуйте.
Доктор: Проходи. Привёз?
Андрей (передавая коробку с препаратами): Вот, пожалуйста.
Доктор: Отлично, у меня уже заканчивается. Что Глеб, разобрался, где и как?
Андрей: Не понимаю, о чём речь.
Доктор: Ты не знаешь!?
Андрей: Что именно?
Доктор: Он прибегал на днях сдавать мазки. Опять где-то намотал на винт.
Андрей: Это у него вошло в систему. Проституток без резинки тянет.
Доктор: Да… Предупреждал его. Они, хоть и проверяются чаще, чем приличные дамы, всё же риск велик.
Андрей: А что «приличные»… Не вижу разницы. Всё то же самое. А в пересчете на один заход дороже получается.
Доктор: Да… Вот Клава…
Андрей: А что Клава… Тоже приходила проверяться?
Доктор: Да… Они всегда вместе приходят. На этот раз Глеб не может сказать точно, у кого он подцепил хламидии. Грешит на многих, в том числе на жену.
Андрей: Жаль, у них нельзя взять отпечатки пальцев. Тогда можно было проследить весь путь, что называется, разложить по мастям.
Доктор: «У них» — это у кого?
Андрей: У этих маленьких зверьков — хламидий.
Доктор: Да… Но Глеб старый шулер — разложил такой пасьянс… Эти его маленькие зверьки… проще сказать, где они не оставили свои отпечатки… Его Клава — такая же шустрая.
Андрей: Гармония. Общие интересы. Опять же, общие хламидии.
Доктор (передавая деньги за реализованный товар): Да… Передавай ему привет, и это… пожелания здоровья и удачи.
Андрей: Пожелаю, был бы толк…
Доктор: Был бы толк, сидел бы я без работы. Давай, беги. Скажи в коридоре, пусть очередной больной заходит.
Земля под ботинками скрипела и пружинила, как старый матрас, — это лежали листья, сверху лёгкие, хрупкие, отличные друг от друга и в смерти, а под ними засохшие уж годы назад, соединённые в одну хрусткую слитную коричневую массу — пепел от той жизни, что взрывала почки, шумела в грозу, блестела на солнце после дождей. Истлевший, почти невесомый хворост крошился под ногами. Тихий свет доходил до лесной земли, рассеянный лиственным абажуром. Воздух в лесу был застывший, густой. Нагретое дерево пахло сырой свежестью древесины. Но запах умерших деревьев и хвороста забивал запах живого леса.
