В конце навеса был выложен мангал-печка. Там Андрей разжег дрова. Иорам мариновал в ведре мясо. Анзор отнес требуху и голову в сарай. Затем он сходил в дом и вернулся, держа в руках фотографии. То были снимки с изображениями выполненных работ: коттеджи, камины, бассейны, искусственные водопады. Об одном из водопадов Анзор рассказал отдельно. Трехуровневое сооружение, украшенное фигурками русалок, тритонов, и дельфинов, поражало своей фундаментальностью и великолепием. Узнав, во сколько обошлась заказчику эта работа, Иорам воскликнул:
– Э-хе-хе, дешевле было выкупить землю вокруг настоящего водопада, и поставить на нем дом, чтобы водопад журчал прямо во дворе; зачем не посоветовал хозяину так сделать?
– Если б торговал землёй, сделал бы, как ты говоришь. А так – какая мне выгода, слушай?!
Они пили вино, закусывая сыром и бастурмой. Когда отзвучали тосты за детей, за родителей, за семью, за долголетие и благополучие, за урожайные года и размножение скота, стали пить за фазаньи гнезда и ослиные уши.
Иорам рассказал про то, как во времена продразверстки и раскулачивания к Кетеван, его прабабке, пришли красноармейцы забирать «излишки» продовольствия, по сути говоря, – ограбить на законном основании. Скотина была угнана в горы, там же было спрятано продовольствие и все, что представляло хоть какую-нибудь ценность. Во всем селе комиссаров ждало разочарование. Скудные запасы на зиму, жалкий скот и пустые подвалы не сулили не только «законного» обогащения, но хотя бы сытой еды. Одна общипанная курица бегала по улицам, тщетно искала петухов. Когда ловили селян на том, что кувшины пахнут свежим сыром, их заверяли: «Был свежим, теперь даже сыром нельзя назвать». Где зерно? Как где, крысы весь запас зерна растаскали, разве не видны их аршинные следы!? А у Кетеван совсем плохо обернулось. Комиссар, опытный шакал, обрадовано закричал:
– Куда скотину спрятала?
– Давно съели.
– Съели? А свежий навоз для удобрения сада, не меньше чем от десяти коров, откуда?
– Мой ангел-хранитель помог.
– Что-о-о?!! – взъерепенился комиссар. – Ты как сказала?
– А разве неправда? Год, как навоз лежит, а вид такой, будто только что на… бросан.
– Замолчи! – взревел комиссар, вздыбив голову, как бык перед ударом.
И добавил, потрясая винтовкой.
– Вот сейчас награжу тебя щедро за …
И он передернул затвор. Кетеван смело выступила вперед.
– Награди щедро, батоно, только сам ты не слепой: видишь, щедрее ангела никто не сможет. На него уповаю.
И все выпили за хитроумную Кетеван, земля ей пухом.
Анзор заговорил о том, что его больше всего сейчас волнует. Кампания по забою заражённого скота грозила ему серьёзными убытками. Он усматривал злой умысел – конкуренты, поставщики импортного мяса, спелись с идейными идиотами, недостатка в которых никогда не бывает, и развернули эту истребительную кампанию. Обсуждая проблему с тестем, ему больше хотелось высказаться, нежели испросить совета. Кивнув головой в знак того, что понимает, Иорам вдруг подал идею:
– Сделай ГТД, упакуй по-заграничному, и продай мясо, как импортное. Гулумбар, Сулумбар, какая разница.
Анзор сделал круглые глаза, действительно, если он рисует на компьютере сертификаты, почему не замастырить ГТД? Глубоко втянув воздух, повернул голову в сторону мангала. Тут все, как по команде, посмотрели в ту же сторону. В котлах варилась хашлама и язык, на шампурах жарилась сочная мякоть, распространяя аромат поджаренного сала. В дыхании ветерка, забегающего под навес, чувствовалось приближение прохладного вечера.
Стол накрыли во внутреннем дворике. Прямо с костра все принесли туда. Женщины их ждали, предупрежденные Зазой, беспрерывно сновавшим из дома к мангалу и обратно. Анзор принес из подвала чачу и разлил мужчинам в рюмки. Катя попросила себе тоже:
– Девушки от крепких напитков не пьянеют!
К ней присоединилась Нина Алексеевна.
Когда все заняли свои места, Иорам, сидевший во главе стола, первым взял слово:
– Э-хе-хе! Годы отбегают назад со скоростью резвых скакунов, и тень костлявой старухи с косой неумолимо надвигается на их тропу. И только при виде молодой поросли кровь бурлит в онемевших венах. Выпьем за продолжение жизни – за детей, внуков, за наше будущее!
Все выпили.
Андрей отказался от предложенной хашламы – потому что не любит – и сразу принялся за второе блюдо.
– Ты не любишь, зато хашлама тебя любит, у вас любовь неразделённая, – сказал Анзор.
И принялся рассказывать о своих делах.
