– Что именно? – Эрика поставила бокал на стол.
– В образце костного мозга, что я взял из правой большеберцовой кости, обнаружен высокий уровень химического соединения под названием тетраэтилсвинец.
– Еще раз – как?
– Тетраэтилсвинец. Это органическое соединение свинца, компонент, добавляемый в бензин для повышения его октанового числа. Теперь использование ТЭС запрещено, его перестали добавлять в бензин с девяносто второго года.
– Когда бензин стал неэтилированным, – закончила Эрика.
– Да. Я знаю, голова у тебя круглые сутки занята работой, но это, мне подумалось, должно тебя заинтересовать. – Айзек вернулся к столу и долил вина в ее бокал.
– Как тебе так много удалось выяснить по анализу костного мозга?
– У меня, естественно, не было возможности поработать с образцами ткани или крови, но условия, в которых находилось тело – завернутое в пленку, на дне озера, – обеспечило сохранность костей.
– Она была здоровым ребенком, хорошо питалась, и заботились о ней хорошо, насколько я могу судить.
– Уровень концентрации ТЭС позволяет предположить, что она подвергалась воздействию этилированного бензина перед смертью или что это вещество способствовало ее гибели.
– А это говорит в пользу моей версии о том, что ее похитили и держали в плену несколько недель до того, как утопили в карьере… Возможно, она подвергалась воздействию ядовитых газов, пока находилась в плену, – заключила Эрика.
– Ну, это уж тебе выяснять.
– Терпеть не могу, когда ты так говоришь.
– Всегда рад помочь, – криво усмехнулся Айзек.
Эрика отпила большой глоток вина, поставила бокал на стол и пальцем смазала конденсат на стекле.
– А вообще, в каком состоянии находится труп через двадцать шесть лет после захоронения?
– Смотря как он был захоронен, – заметил Айзек.
– Ну, как обычно – в могиле, в гробу.
– Зависит от обстоятельств.
– От каких?
– От разновидности гроба, условий захоронения. Порой можно видеть трупы, которые, пролежав много лет под землей, сохранились в удивительно хорошем состоянии. Процесс разложения замедляется, если тело похоронено в освинцованном гробу из красного дерева. Дешевые гробы разрушаются, оставляя труп на милость земли и микроорганизмов. А что? Собираешься кого-то выкапывать? – Айзек встал, прошел к кухонному столу и вернулся с чашкой жареного миндаля.
– Не знаю. Может быть. Прежде, разумеется, мне придется дать обоснование. Я буду искать доказательство причины смерти. – Эрика взяла горсть миндаля и сунула его в рот, с наслаждением грызя орешки и смакуя на языке соль.
– А причина смерти установлена?
– Пока жду свидетельства о смерти. У меня есть подозреваемый, скончавшийся двадцать шесть лет назад… – В двух словах она рассказала Айзеку о Бобе Дженнингсе. – Причиной смерти называют суицид, но сестра говорит, ее удивило, что он покончил с собой.
– Если был задействован яд или смерть наступила в результате перелома костей, тогда следы могут остаться, но по прошествии двадцати шести лет, боюсь, ты просто рискуешь расстроить его родных.
– Он повесился, по документам это и есть причина смерти.
– В этом случае после стольких лет мало что можно обнаружить. От внутренних органов почти ничего не осталось. Правда, если шея была сломана, я это увижу.
– А кости? Что, если у него тоже в костях высокая концентрация тетраэтилсвинца?
– Ну и как ты увяжешь это непосредственно с Джессикой Коллинз?
– Да, ты прав, – вздохнула Эрика.
– И помни, чтобы эксгумировать тело, тем более по прошествии многих лет, нужно представить суду конкретные факты. Одним чутьем тут не обойдешься… Так, теперь совершенно другой вопрос: ты есть хочешь?
– Я голодна как волк, – с улыбкой ответила она.
– И от десерта не откажешься?
– Десерт я ем всегда. На данный момент только в этом я уверена абсолютно.
Перескакивая сразу через две ступеньки, Эрика поднималась на второй этаж отделения Бромли. В руках она сжимала толстую папку с материалами дела, на ходу уже в пятый раз проверяя, все ли бумаги уложены в должном порядке.
Был понедельник, ранний послеполуденный час. Более десяти дней назад были обнаружены останки Джессики, и теперь ей предстояло выступить перед высоким начальством с докладом о ходе расследования.
Пройдя через двустворчатые двери, она столкнулась с суперинтендантом Йелем. Тот держал в руке чашку с надписью «Кто здесь босс?», из которой чуть не выплеснулся чай.
– Уфф! Осторожней, Эрика! – воскликнул он, отпрыгивая назад, чтобы чай, если уж выльется из чашки, закапал не его туфли, а ковер.
– Простите, сэр! – извинилась она.
– Отлично выглядите, – похвалил он, заметив, что на ней черный костюм. – Кавалерия в полном сборе: коммандер Марш, помощник комиссара Брейс-Козуорси и пресс-секретарь с бегающими глазками…
– Коллин Скэнлан. Простите за чай, – еще раз извинилась Эрика, протягивая Йелю салфетку. – Мне жаль, что вас выставили из вашего кабинета, сэр. Коммандер Марш только час назад позвонил и предупредил, что помощник комиссара собирается быть у нас, хочет узнать, как продвигается следствие…
– Жарковато здесь, да? У вас вон верхняя губа вспотела, – указал он, промокая капли на чашке.
