— А ты уверен? Я хочу узнать тебя, Майкл, и единственный способ — это отправиться в путешествие. Я не хочу, чтобы потом я жалела или думала, что все-таки все могло получится. Я хочу быть уверенной в тебе. Хочу быть уверенной в себе.
Я лишь позвонила подругам в этот день и сказала, что мы уезжаем на неопределенное время. Я любила собирать чемоданы и уезжать куда-то. Я любила усталость от поездок и не бывать в одних и тех же местах дважды. Никуда не спешить. Знаете, то чувство с утра, когда люди идут еще уставшие с вчера на работу, а ты рядом с кем-то близким, и эти люди проходят мимо тебя. Ты их видишь, но по большому счету не замечаешь. И вы берете кофе в Макдональдсе, и кто-то рядом с тобой держит в руках пакет с сендвичами на вынос. Он раскрывает тебе для удобства бумагу, в которую он завернут и дает в другую руку. И вы идете по улице. Такой еще сонной или нежеланно проснувшейся, а люди смотрят на вас. Смотрят не потому, что вы красивы, или улыбаетесь, а потому что никуда не спишите и пьете кофе.
Кофе — это самый особенный напиток. Сколько людей родилось от большой любви, пусть и на один вечер, благодаря одному приглашению на чашечку кофе. Помню, именно за чашкой кофе, я впервые поняла, как важно, чтобы у тебя был кто-то, по кому ты скучаешь.
— Зачем тебе это, Эс? — спросила Эбби.
— У меня появилось желание делать, что захочется, — закрыла я глаза, возможно, на целую минуту, представляя себе это. — Хочется останавливаться, где захочется. Получать удовольствие от каждого мгновения. И я хочу наконец-то осуществить что-то длительное. Что-то для себя. Для души.
— Тебе на носу тридцать лет, — кажется, Эмили не понимала моего желания. — У тебя ребенок на руках. Какое путешествие, Стейси? Машина, сендвичи и маленькая Эстель, которая захочет выспаться хоть когда-нибудь? Ты понимаешь, что с ней будет?
— Да, Эмили, мне именно на носу тридцать. И знаешь, это мой лучший возраст. Такое впечатление, что мне всегда было тридцать. Наконец-то мое тело, разум и душа встретились. И я наконец-то хочу жить.
— Ты всегда была слишком строга к себе, — взяла меня за руку Донна. — Научись себя прощать. Ты не плохой человек, и мы тому доказательство, — все засмеялись. — Если для кого-то ты чересчур, то это их проблема, — многозначительно посмотрела она на Эмили. — А не твоя. Люби любовь, милая. Это самое лучшее, что есть в мире.
Мы сидели в ресторанчике и обедали. Кажется, надо было собираться, но мне не хотелось уходить. Я любила их, и мне определенно только этого общества будет не хватать в этом городе. Я заказала пасту с тремя видами сыров и салат с тунцом. Да, ужасное сочетание, но мне нравилось. Мыслями я была уже в дороге. Я хотела снимать видео, делать тысячи фото и просматривать их спустя неделю, снова возвращаясь в этот момент.
— Ты уедешь, — сказала Эмили. — Ева уедет. И нас останется все меньше. Вас не будет, когда родятся наши малыши, и вы пропустите эти моменты. А я хочу, чтобы вы были, — потекли слезы с ее глаз. — Я просто не хочу, чтобы вы уезжали.
Они мне так же нужны. Нужны как дыхание. Фу. Ненавижу эту заезженную метафору, но это единственное, что приходит мне на ум. Кажется, если на моем пути все закончится, они станут на нем. Нет, не перекрывая мне дорогу, а помогая — чтобы я осталась. Чтобы не заполняла тетрадь другими людьми, кому мое сердце может быть не важно. Я о стольком думаю последнее время. Мы с Майклом — идеальный сценарий для романа и для душевных терзаний. Но любовь — единожды в жизни встречают, и, наверное, если я попытаюсь найти ее вновь, скорее всего вернусь туда, откуда начала — в Нью-Йорк.
— Помните девичник Эмили? — улыбнулась я, обводя каждую взглядом. — Мы смеялись и смотрели на полицейских, которые оказывались стриптизерами, и с этого также смеялись.
— Сейчас я смеялась бы, лишь в одном случаи, — закатила глаза Ева. — Если бы они упали, и все уборщицы ушли бы по домам.
И несколько секунд все молчали, а затем и правда начали смеяться очень громким смехом. Счастливым смехом. Мы действительно хохотали над этим моментом, смотря друг на друга. Кажется, именно эта семья подарила друг другу свободу. Да, мы могли быть в Европе или Америке. Родиться на другой стороне планеты, но это не имело значения. Мы нашли друг друга в одном большом городе. Где готовят такой хороший кофе, и дожди бывают крайне редко. И даже если он падает, ты все равно встретишь знакомого тебе человека. Это всегда было лучшим, что существует — возможность встретить кого-то незнакомого посреди знакомой улицы.
— Когда вы уезжаете? — спросила Долорес.
— Завтра с утра. Сегодня нужно купить необходимые вещи в дорогу.
— Имеешь ввиду патчи и салфетки?
— Нет, — нахмурилась я. — Пистолет и патроны.
— Ты шутишь! — неуверенно продолжала Долорес.
— У меня нет чувства юмора, — пожала я плечами, беря ее за руку. — И у тебя все получится. Ведь люди боятся тебя, а ты — меня. Это очень эффективная система.
— Ты хочешь, чтобы я тебе жаловалась?
— Я настаиваю, чтобы ты жаловалась. И я примчусь за тысячи миль, чтобы быть рядом в тот момент, когда нужна тебе.
