Темные звезды полностью

Все его прочие сны и видения касались прошлого, того, что и впрямь происходило. Он видел встречу с Дороти на поляне у церкви, перенесся в те минуты, когда заметил на мониторе в «Форт Хантере» белые волосы Квинн Фокс и понял, что она-то его и убьет. Но кроме как на территории комплекса Эш ни разу не видел Профессора и Дороти вместе.

Поэтому… теперь довольно странно было застать их вдвоем. Когда это такое случалось? Дороти никогда не упоминала, что возвращалась в «Форт Хантер» с Романом. Да и что ей нужно от Профессора? Насколько Эш знал, в реальной жизни они никогда не встречались. Она бы ему уже рассказала об этом, разве не так?

Моя дочь куда-то запропастилась, – сказала ему Лоретта. Эш попытался вызнать у нее подробности, но она ничего рассказывать не стала. Поднялась, сказала, что ему нужен отдых, и вышла из комнаты, не проронив больше ни слова. Тогда он не обратил на это особого внимания: все же Лоретта была права, ему и впрямь нужен отдых, но теперь нахмурился.

Что за чертовщина?

Любопытство заставило его открыть глаза. Сонливость тут же испарилась, а сцена за окном обрела более четкие очертания. Теперь Эш отчетливо видел, как Профессор и Дороти идут по лужайке. И о чем-то переговариваются.

Сердце забилось сильнее.

– Профессор? – прошептал он. Заставил себя сесть, не сдержал стона. Болело все. Ощущение было такое, будто его переехал грузовик. Далеко не с первой попытки у Эша получилось спустить ноги на пол, а опереться на них тем более. Он нащупал стену для устойчивости, твердя себе: ну же, ну же, не спеши. Сделал шаг, потом еще один. Только добравшись до изножья кровати, он позволил себе больше не опираться на стену. Пошатнулся, но выстоял. Пока что получается неплохо!

Он медленно побрел через всю комнату к двери. Она оказалась тяжелой – остаток сил он истратил на то, чтобы ее открыть, а в коридоре за ней никого не оказалось. Сердце стучало в груди, точно молот. Эшу хотелось сорваться на бег, но он понимал, что наверняка в итоге растянется на полу, так что заставил себя двигаться неспешно и осторожно, пускай его и сердила эта медлительность.

Эш выбрался из комнаты и побрел по коридору. Когда он добрался до лестницы, то уже успел себя убедить, что ему, должно быть, почудилось. Иначе и быть не могло. Профессор погиб. Неоткуда ему было взяться на улице. Исключено.

Главное – двигаться потихоньку. Каждый шаг по лестнице приносил нестерпимую муку, но он готов бы спуститься и по десятку таких вот лестниц, лишь бы узнать правду.

Эш спустился на первый этаж и едва успел подойти к входной двери, как она распахнулась и перед ним предстала Дороти. В спину ей бил яркий свет.

– Эш? – Она протянула к нему руки. На лице отразилась неподдельная тревога. – Ты почему не в постели? Ты ведь болен!

– Я… видел вас… – ответил Эш, заглядывая ей через плечо. – Тебя и…

Он осекся, как только порог переступил спутник Дороти. На нем был твидовый пиджак, к которому пристала пыль и какой-то сор. Склонив голову, обладатель пиджака снимал с него налипшую грязь, но стоило Эшу заговорить, и он поднял взгляд.

Профессор и его дочь всегда были изумительно похожи. У него была такая же волевая челюсть, темные глаза, ироничная улыбка, трогавшая губы всякий раз, когда ему казалось, что кто-то ведет себя глуповато. Только профессорское лицо было изрезано морщинами: они залегли вокруг рта, на лбу, у глаз.

– Джонатан! – радостно воскликнул Профессор и улыбнулся.

На глаза Эшу навернулись слезы. Это и впрямь был Профессор, безо всяких шуток, спустя столько времени! Эш распахнул рот, но не смог выдавить из себя ни слова.

Профессор шагнул к нему и обнял за плечи.

– Рад встрече, сынок!

Дороти решила, что лучше оставить Эша с Профессором наедине. Она отошла в сторону, когда они заключили друг друга в объятия, не желая портить такой важный, крайне интимный момент воссоединения. Казалось, это отец встретился с сыном, а не учитель с учеником. Убедившись, что на нее сейчас никто не обращает внимания, Дороти зашагала прочь по коридору.

Немного побродила по дому Эйвери, не зная, куда податься. Для нее это место «домом» так и не стало, даже за те недели, которые они прожили тут с матушкой перед свадьбой. В ее глазах это был, скорее, музей с высокими потолками, стенами, обтянутыми самыми дорогими и изысканными тканями, начищенными до блеска полами и панелями, хотя она в жизни не видела, чтобы их кто-нибудь протирал или мыл. Даже мебель была слишком уж вычурной, затейливой, помпезной. Сиденья, покрытые бархатом, подушки, украшенные искусной вышивкой, столы, на которых вырезаны маленькие животные и цветы. Для Дороти это было уже чересчур, и она с удивлением поймала себя на том, что в этих коридорах ее стала одолевать тоска по настоящему дому.

Ей вспомнились ветшающие алые стены и пропитанные водой ковры, сводчатая стеклянная крыша затопленного бассейна, виднеющаяся над черными волнами. Ее отель. Ее настоящий дом.