— А что будешь делать ты? — спросил он.
— Может быть, позвоню Филу, — засмеялась я.
— Отлично, тогда я позвоню Мегги.
— Кто такая Мегги? — я слегка толкнула его в плечо.
— Это девушка, с которой мне нравится обниматься.
— Э-эй, — я быстрыми движениями руки начала шлёпать его по плечу.
Он рассмеялся, останавливая меня тем, что принялся обнимать. Он взял меня за руку и потянул быстрее ближе к дому.
— Мы же не пойдём по той улице, где стоит участок? — спросила я.
— Я думал, ты любишь рисковать.
— Не сегодня.
— Тогда мы не успеем прийти к приезду твоего отца.
— Значит, надо идти быстрее.
И мы, взявшись за руки, побежали по тёмным, слабоосвещённым улицам. Я не скажу, что это был какой-то сказочный момент, во время которого я поняла, что Тони был любовью всей моей жизни. Скорее, это была обычная минута моей жизни, которая не являлась настолько безмятежной, что запомнилась бы мне на долгие годы. Но вышло всё именно так, что именно этот вечер я вбила себе в голову на вечность. Пройдёт сотни лет, но мне не забыть, как сменилась лёгкой и простота на тревогу и страх.
Люди столпились возле дома Кевина. С машинальной скоростью я понеслась к его дому, выпустив руку Тони. В голове крутились мысли, что маньяк посетил дом Батлеров. Я уже, казалось, видела знак на двери их дома. Но, подбежав ближе, я увидела тело. Окровавленное тело, которое погружали в машину скорой помощи.
— Кевин!!! — вырвалось у меня.
Расталкивая людей на своём пути, я пробралась ближе к нему.
— Прошу отойти, — быстро и громко скомандовал медбрат.
— Там мой друг, — громко сказала я.
Он ухватил меня, оттащив подальше.
— Кевин! — вырывалось у меня. — Кевин!
— Сохраняй спокойствие, ладно, — большое лицо мужчины встало у меня перед глазами.
Крик. Свист. Огни неотложки. Звук сирены. Полиция. Скорая помощь. Толпа. Кровь. Паника и ужас.
Всё перемешалось, и я уже не могла отличить настоящего от иллюзий.
— Всё хорошо, — мне кто-то положил руки на плечи.
— Он ещё жив.
— Не надо паники.
И снова свист. Снова крики. Звуки сирены и огни неотложки. И снова новая жертва. Вот только жертва на этот раз Кевин. Мой лучший друг.
Бледно голубой свет заливал весь коридор. Беготня спешащих медсестёр была слышна и на другом конце здания. Тони составлял протокол, а отец спешил успокоить меня.
Странно, но паника и страх рассеялись, теперь я мало чего чувствовала.
В коридоре было несколько учеников школы, которые, как и я, дожидались решения врача. Ни семьи Кевина, ни Фила, ни Джесс не было.
Меня разрывало на части в здании больницы от того, что я не знала, что происходит. Меня не могло покинуть чувство, что происходящее лишь сон. Позже к нам вышла медсестра и объяснила, что Кевин находится в очень тяжёлом состоянии, но это не означает, что его исход уже решён. Многие, узнав, что Батлер будет жить, спокойно выдохнув, отправились домой. Я осталась. Ноги не несли меня никуда, хотелось сидеть на больничной скамье до тех пор, пока сам Кевин, смеясь, не выйдет из своей палаты и не скажет, что он всё-таки жив, несмотря ни на что.
Примерно в двенадцать часов ночи двери, ведущие в коридор, распахнулись и влетел Фил.
— Фил! — радостно я соскочила со скамьи и понеслась ему навстречу.
Мы столкнулись друг с другом в середине коридора и оказались в тех объятиях, которые должны были исцелить и меня и его.
— Он жив, — прошептала я.
— Это маньяк?
— Да.
— Боже.
— Меня всю трясёт.
Тони не обнял меня, посчитав, что это не понравится отцу, поэтому за него это сделал Фил. И дело вовсе не в том, что он был мне другом и отец бы не стал возражать. Дело в том, что в его объятиях мне было комфортнее и уютней. Они не успокаивали, не вселяли чувство свободы, не заставляли трепетать сердце, но они давали мне знать, что я не одна, он точно так же, как и я, переживает эти минуты, страшной и безумной паники.
— Не плачь, — он улыбнулся, плохо скрывая собственную слезу, что прокатилась по щеке. — Он ведь жив.
— Я боюсь, что это ненадолго, — прошептала я, боясь, что это может кто-то услышать, даже Фил или я сама.
— Я знаю Кевина с детства, поверь, он выберется, он ещё покажет всем нам. Спорим, через пару дней он уже будет лежать с улыбкой на лице и подстёбывать нас. Я уверен, он останется жив.
— Точно?
Он кивнул, проведя мне по лицу ладонью, чтобы стереть остатки слёз.
— Обещаешь?
— Да, — он закивал ещё быстрей. — Я хочу пройти к нему, это возможно?
Он освободился из моих рук и пошёл к палате Кевина. На пути ему встал врач, который объяснил, что пускается только семья.
— Это мой брат, — сказал Фил.
— Прости, Фил, но я знаю, что у Кевина есть только сестра.
— А если, он мне как брат, это же тоже считается?
— Извини, мне нельзя нарушать правил.
Мистер Бродвер хоть и был дружелюбным врачом, которого уважали все люди в городе, но он никогда не умел принимать ту сторону, которая позволила бы ему нарушить правила даже ради исключительно доброго и необходимого дела.
— Да пустите меня, мать вашу, — повысил голос Фил.
Он оттолкнула Бродвера и начал ломиться в закрытую дверь.
