Весь Шабаш кишмя кишел самыми разными попрошайками и купцами. На товары, которые продавались в этом месте, не накладывались ограничения и пошлины, а потому рынок был в разы богаче на выбор, как, например, запрещённая на территории Двелла успокоительное на основе опиума. Наркооборот достигал таких масштабов, что даже у меня глаза лезли на лоб, какие порошки иногда предлагали на продажу. Впрочем, торговали здесь не только одним дурманом. Иногда можно было встретить ещё что-нибудь интересное из магического антиквариата. Чаще всего предлагали самые обычные сферы призыва, но, порой, попадались самые настоящие реликвии. У одной из палаток разразилась целая бойня, причиной для которой послужил клинок Танатоса.
Внезапно, Аврил остановилась у одного старого торговца, сидящего на узорном ковре, где ее внимание привлекла одна довольно занятная вещь. Она выглядела, как золотое кольцо, однако внутри обода красовалось выгравированное изображение языков пламени. Немного подумав, я сел напротив старичка и скрестил ноги.
— Доброго тебе вечера, старче. По чем отдаешь эту цацку? — Я указал на то золотое украшение.
— И тебе, путник… Талисман огня… Я отдаю его за двести золотых.
— Ох, да ладно тебе, сделай скидку молодым! Сто пятьдесят.
— Сто девяносто.
— Сто семьдесят пять.
— По рукам… — Согласился тот с моим предложением.
Забрав талисман, я вернулся обратно к своим спутникам, после чего вручил его девушке. Она с удивлением воззрилась на меня.
— Н-но зачем?
— Считай это моей благодарностью за спасение лаборатории.
Однако, как бы мне не нравился местный рынок, свой главный изъян ему не удастся скрыть богатыми товарами: местные торговцы и попрошайки отличались исключительной назойливостью. Они возникали прямо перед лицом, крича о лекарстве от импотенции, толкали прямо в руки снедь, ил в наглую лезли к моей сумки. Я старался быть вежливым, однако, когда один из бродяг вдруг ухватился за лямку и начал тянуть к себе, терпение закончилось. Пнув его в облезлую морду, мне удалось схватить его за бороду и подтянуть к себе, приставив к горлу скальпель.
— Ты страх потерял или просто полоумный? Не смей тянуть ко мне мои грязные лапы, слышал!? Ты от меня даже половинки медяка не получишь, только лезвие! Прочь отсюда! Все это слыхали!? Пошли отсюда! Все!
Внезапно, мои слова возымели эффект. Толпы расступились и более к нам не приближались. Добравшись до конца рынка, передо мной предстал большой холм, на котором раскинулось множество бивуаков с престарелыми чародеями и ведьмами, а на самой вершине горел гигантских размеров костер. Чем выше наша компания поднималась по его склону, тем гуще становилась трава. Когда я обернулся, чтобы окинуть взглядом весь Шабаш, то обнаружил, что нахожусь в самом центре всего праздничного поля. Наконец-то, спустя столько времени, мне удастся избавиться от проклятия, и мои сны вернутся обратно.
На вершине холма перед путниками предстала невероятная картина. Вокруг главного костра, сложенного из толстых бревен, сидело множество людей, женщин и мужчин, молодых и старых, настолько красивых, что сложно подобрать слова для описания, и поистине ужасных, чей облик может присниться только в самом худшем кошмаре. Все они были ведьмами. Впрочем, их внешности не стоит лишний раз доверять. Они вольны творить со своим телом все, что им вздумается, а глубокие познания в магии позволяют совершать это без всяких рамок.
Во главе круга сидели шесть Старших Сестёр. Самая величественная, принявшая облик красавицы с золотыми кудрями, сидела к костру ближе всех. Ее локоны волнами развевались на жарком ветру, на голове сидел венок из засохших ветвей. Вторая Сестра сидела на камне и играла красивую мелодию на лютне. Тонкие, аккуратные пальцы бегали по струнам, едва задевая их. Третья и четвертая приняли облик девушек-близнецов, юных, с иссиня-черными волосами. Они вместе пели длинную песню, которая походила на могущественное заклинание, что удерживает последний осколок лета в этом лесу. Пятая по счету мирно дремала в живом кресле из ветвей и цветов, а на ее коленях ласкался большой черный кот. Последней, шестой Сестрой оказалась мрачная старуха, которая, казалось, готова была рассыпаться от тяжести веков. В своих сморщенных руках она держала два окровавленных, человеческих ребра в качестве спиц, и вязала толстую ткань с узорами.
Аврил вышла вперед, чтобы поздороваться с хозяйками, но внезапно, кот соскочил с насиженного места ей навстречу. В алом отблеске огня животное скосило в жутких конвульсиях, кости выворачивались наружу, шерсть клочьями падала на землю, пока перед путниками не возник высокий рыжий человек, одетый в крестьянскую одежду да босой на ногу. Незнакомец неуклюже поклонился и представился:
— Приветствую новоприбывших и мою хозяйку. Меня зовут Экрезем, и я служу Аврил Ришар.
Инквизитор в полном отвращении скорчил на лице кислую мину.
— Какой занятный у тебя слуга, Аврил. Это же доппельгангер… Безумный демон, как его еще кличут. Да и легенд вокруг них не мало ходят.
