В очередной раз эта рыжая грива сумела удивить меня. Я направился к Веридии, пробиваясь сквозь толпы людей. Однако, каково же было мое удивление, когда я обнаружил, что Виктор перед ней встал на одно колено, напевая ей какой-то романс. Она сама, в это время, разговаривала с кузнецом, которому также не нравилось общество горбуна. В конце концов тот тоже не выдержал и произнес:
— Госпожа, вам этот гном докучает? Может мне его?..
— Можешь, но…
Но тут возник я, останавливая еще не начавшуюся потасовку.
— Тихо, тихо! Он того явно не стоит. А тебя, Виктор, животная страсть так и переполняет, да?
— В смысле? Не понял шутки.
— И не нужно. Иди к фонтану, там тебя встретит мой товарищ, ясно? Рыжий такой, сразу заметишь, скажи, что от меня. Я сейчас приду.
— Но…
— Вали уже!
Как только горбун скрылся, Веридия, поздоровалась со мной.
— Привет, Ангелар. Не надеялась встретить тебя здесь.
— Да, взаимно.
Однако великан все еще потряхивал своим большим молотом. Похоже, мой внешний вид также не располагал доверием.
— А ты еще кто?
— Эм… Ангелар. Рад знакомству. — Я пожал ему руку. — Мне довелось познакомится с вашей хозяйкой, так что все в порядке.
— Это уже решит моя госпожа, в порядке ли все. Веридия?
В ответ девушка кивнула.
— Да, это так. Можешь опустить свой молоток, Уильям, все правда в порядке. Ладно, запомни, что ты должен сделать поставки до восемнадцатого мая, хорошо?
— Немедленно приступлю к работе.
— Отлично. А теперь… Ангелар, ты ведь тоже по делу? Или как?
Я кивнул.
— По делу. Скажи, твой отец не хотел бы курировать… волшебную лавку?
— Смотря, что продают. Каков приток денег, разности убытков и доходов… Ну, ты понял в общем.
— Ну, да. Понял… Мы продаем… довольно специфический товар.
— Ингредиенты зелий, контрабанда?
— Остановимся на контрабанде.
В задумчивости Джавалли почесала затылок.
— Думаю, моего отца это заинтересует. Ладно, мне пора спешить, еще очень много дел. Встретимся через три дня, после четырех часов. Нет-нет! После четырех у меня встреча… Тогда как тебе… пол шестого?
— Устраивает.
— Отлично. Ладно, счастливого праздника!
После этих слов девушка ушла, скрывшись в толпе.
Девять часов. Площадь поутихла, в ожидании самой интересной части праздника. Под светом фонарей на сцену поднялся тучный мужчина. Он начал вещать на философскую темы, затрагивая нелегкую жизнь, веру и все в таком духе. И конечно, как же без поздравлений? По команде, на сцену поднялась телега с выпечкой. Запах шел от нее просто изумительный, как если бы все сладости в мире смешались в одну.
Гости смотрели на пекаря. Да, многие были воодушевлены, затронутые его речью, но у некоторых взгляд казался больше нетерпеливым, чем радостным. Что-то назревало, но пока не ясно, что именно.
Зед огляделся. Его и студентов окружали в основном бедняки или оборванцы. Очень странно, ведь он не успел даже этого заметить. Вся площадь начинала закипать в человеческой массе, обращаясь в гигантскую каменную кастрюлю. А пекарь на сцене все толкал свою речь, без конца и края, подогревая интерес к себе и своей повозке. К тому же, ушлости этому умельцу не занимать: взять буханку черного хлеба, потрясти над своей головой, а потом ещё швырнуть ее обратно. Толпа после таких действий только раззадорилась.
Чутье Зеда било тревогу. Не к добру такие махинации…
— Парни, давайте-ка… Поближе к забору. Сытый голодному не товарищ, авось на нас тоже бочку катить станут.
С пяти сторон площадь окружала каменная ограда, за которой впритык стояли другие строения. Случилось так, что эти стены стали частями жилых домов, в целях экономии средств и ресурсов.
Учитель оттащил своих подопечных к парапету и произнес:
— Ничего не видно, да? Ну а вы как думали? Вон какая здесь… толпа. Так, лезьте на стену! Живо!
Стоило последнему из компании залезть наверх, как им открылся чудесный вид на всю Площадь. Сотни флажков реяли на ветру. Жизнь кипела, словно в бурной речке, а гостей праздника уносило ее весёлым течением. Можно сказать, что все были радостны и взволнованны, испытывая чувства, которые уже так давно не посещали их души.
Слева от Виктора, у подоконника сидела пожилая женщина. Увидав, как Зед подсаживал Ангелара на стену, она зашипела на незваных гостей.
— Рыжий! Куда ломишься? Пшел к своему отребью и мелочь свою забери!
— Кто там варежку раскрыл, старуха?
— Пошли с моего подоконника!
— Я тебе сейчас этот подоконник знаешь куда засуну!? Я ведь сейчас поднимусь!
Старуха сплюнула и закрыла окно. Зед сел рядом со студентами, облегченно вздохнув.
— Ну что же, теперь можно насладиться видами… О! Смотрите!
Наконец, сцена пришла в движение. Пекарь подвёл свою речь к концу, окончив ее словами Патриарха. В очередной раз прозвучала пропаганда важности веры, служения благому делу и соблюдению обязательного обета скромности.
— …но даже так, сегодня мы сделаем исключение! Всем вам полагается скромная награда! — Прокричал «философ», после чего он приказал разгружать телегу.
Начиналась кульминация праздника. Лишь сейчас Ангелар увидел, как всю Площадь заполнили люди, не отличавшиеся приличным видом. Их глаза горели голодным огнем.
