– Честно? Мне нужен человек в Совете Гильдий. Мои глаза и уши, а также представитель первой пятёрки, имеющий право голоса и вето на некоторые решения, – прямо ответил Громов.
– И почему вы думаете, что я соглашусь? Никто и никогда не сотрудничал со Службой Безопасности, это нарушает некоторые законы и…
– Ритуал Служения, я в курсе. Но я также знаю, что нет прямого правила, вплетённого в ограничения для активации проклятия, касающегося работы на меня. Не на Службу Безопасности, а на конкретного человека, – Громов говорил спокойно, не сводя пристального взгляда с главы Гильдии убийц.
– Возможно, но никто не станет рисковать собственной жизнью, чтобы это проверить, – пожал Роман плечами. – Я не исключение.
– А если я предложу то, от чего вы не сможете отказаться? Особенно после всего произошедшего сегодня. К сожалению, я не знал некоторых аспектов раньше, – Громов постучал пальцами по столешнице.
– Я не понимаю, что у вас есть такого, чего никто кроме вас не сможет мне предложить? – холодно поинтересовался Гаранин.
– У меня есть человек, который может снять проклятье и разорвать вашу связь с Гильдией. Вы же неоднократно сегодня думали над этим, не так ли? – Громов улыбнулся.
– Только не говорите, что это может сделать Эдуард? – усмехнулся Роман. Его уже тошнило от этого имени. Он настолько часто за этот вечер о нём слышал, что уже заочно ненавидел.
– Откуда вы знаете об Эдуарде? – искренне удивился Громов.
– У меня есть свои источники. Но кем бы ни был этот загадочный Эдуард, то, о чём вы говорите, невозможно сделать. И хоть Эдуард и думает, что он Великий Князь Лазарев, это не делает его им. Вот там, скорее всего, были бы варианты, – Гаранин, не мигая, смотрел на начальника Службы Безопасности. Он настолько погрузился в этот разговор, что вздрогнул, когда зазвонил телефон. Громов достал трубку из кармана. Посмотрев на дисплей, поморщился и отключил звук.
– Поверьте, нет ничего невозможного. Извините, на этот звонок я вынужден ответить, – и он принял вызов, приложил телефон к уху. – Да, Эдуард Казимирович, я слушаю вас очень внимательно. – Роману даже показалось, что Громов произнёс имя-отчество звонившегося с каким-то издевательским наслаждением.
– Что ты сделал с моими детьми?! – по кабинету разнёсся приятный баритон. А ещё Роме показалось, что голос принадлежал довольно молодому мужчине, вряд ли разменявшему четвёртый десяток. – Кто тебя, Андрей Николаевич, надоумил отправить их туда с непроверенной информацией без предварительной подготовки?
– Что случилось? – процедил Громов, поднимаясь на ноги и подходя к окну, вглядываясь в ночной город.
– Что случилось? – его собеседник ещё больше повысил голос. – Это я должен у тебя спросить, что случилось? В общем так, у тебя есть десять минут, чтобы оказаться в Первом Имперском Банке и объяснить нам с Гомельским, что произошло. Почему журналисты активизировалась? И почему десяток газет пытаются пустить в печать информацию, что Наумов спонсирует Гильдию угонщиков? И сейчас вопрос идёт только о том, кто успеет первым: газеты пустить информацию в номер, или на телевидении пробить экстренный выпуск!
– Откуда я знаю, почему пресса засуетилась? Вас послушать, так я виноват абсолютно во всём, – процедил Громов.
– Особенно мне понравилась новость, что мой мотоцикл, который я вот этими вот ручками настраивал – это сборная солянка из топовых моделей! Угнанных моделей, Андрей Николаевич. И что угнали мы их с конкурирующего с нами концерна!
– Эдуард Казимирович, я здесь при чём?
– И это, не говоря уже о том, что, оказывается, Дима заключил контракт с главой убийц лично. И вдобавок ко всему нанял несколько банд для ликвидации своих конкурентов. Да даже если это и так, то откуда они об этом узнали? Хотя момент спорный. У нас прекрасная служба безопасности и личный контакт с главой «Волков». Зачем нам какие-то… – У Ромы сложилось впечатление, что Эдуард не слышит, о чём ему пытается сообщить Громов.
– Да послушайте…
– Громов, ты обещал, что никого из журналистов не будет внутри Колизея. И это я ещё молчу о твоих бравых, совершенно бесполезных оленях, из-за которых Димка в аварию попал и мог серьёзно пострадать! И у меня в голове не укладывается, что стражей порядка вышвырнули с территории какие-то уголовники! Как нашкодивших щенят!
– Начинается, – закатил глаза Громов.
– Я сейчас в банке, и мы с Гомельским пытаемся минимизировать ущерб. Но я предупреждаю. Если хоть одна заметка про Наумова выйдет в печать завтра утром, даже малюсенькое упоминание о твоём фиаско в ставке Гильдии, я начну заниматься всем этим лично! – судя по раздавшимся гудкам, собеседник Громова бросил трубку.
– Да что ты вечно на меня орёшь, истеричка белобрысая? Как же ты меня уже достал. – Прорычал Громов, бросая телефон в карман. Выдохнув, он повернулся к настороженно смотрящему на него Гаранину. – Извините, Роман Георгиевич, мне нужно идти. Вы не должны отвечать сейчас на моё предложение. У вас есть время подумать. Как только примете решение, позвоните мне.
