Наверное, правильнее было бы написать первой, но знакомая сила останавливала ее. И дело не только в том, что она нервничала или не знала, что сказать: просто
А что, если попробовать как-то иначе связаться с Кэти? Перед глазами промелькнул образ мрачной гостиной Бет, и возникла идея. Фрейя заглянула в Google, чтобы проверить, существует ли онлайн-версия телефонного справочника, и с удивлением обнаружила, что таковая имеется. Еще большее удивление вызвало то, что в справочнике оказались и городской номер телефона, и адрес. Только вот в списке абонентов в Оркни значились аж четыре Кэти или Кэтрин Марвик – две из них в Керкуолле, – и невозможно было угадать, кто из них та самая.
Что ж, пришло время стиснуть зубы и позвонить обеим.
Фрейя набирала первый номер, когда тренькнул ее телефон.
Лишь в четверть третьего пополудни Фрейя вернулась в Керкуолл. К счастью, дождь прекратился, но по мере того, как облака рассеивались, а дневной свет угасал, заметно холодало. Фрейя чувствовала себя измученной, а таксист, как назло, был неутомим в своем стремлении поболтать, хотя с самого Финстауна она почти не обращала на него внимания. Когда она расплачивалась, он бросил ей вместе со сдачей: «Улыбнись, милая, все будет хорошо». Жаль, она не смогла собраться с силами и выдать нечто большее, чем хмурый взгляд.[35]
Кэти Марвик опаздывала, так что у Фрейи было несколько минут, чтобы прийти в себя. Она стояла на ступенях перед собором Святого Магнуса, любуясь рождественскими огнями на деревьях, посаженных вдоль Брод-стрит. Они напомнили Фрейе, что она еще не купила никаких подарков ни Тому, ни матери, и это ее встревожило. Впрочем, не о том следовало думать, поэтому она отогнала непрошеные мысли и сосредоточилась на вопросах, которые собиралась задать Кэти.
Когда Кэти наконец появилась около половины третьего, Фрейя поначалу не узнала ее. Годы, прошедшие после окончания школы, не были к ней благосклонны, и она выглядела еще более усталой и изможденной, чем на фотографии в профиле Twitter. Как и Ола, Кэти была на год старше Фрейи, но теперь темные круги под глазами, морщины и поникшие плечи добавляли к этой разнице в возрасте еще лет двадцать. В тонких черных волосах кое-где проглядывала седина. Кожа имела бледный, нездоровый оттенок. Казалось, злобная душа, что жила в той старшекласснице, разъедала ее изнутри, и теперь гнилостная натура все больше и больше проступала наружу. Фрейя с трудом заставила себя не глазеть так откровенно.
– У меня перерыв всего пятнадцать минут, – сказала Кэти. Она уже объяснила, что работает помощником менеджера в гипермаркете «Паундленд», расположенном в нескольких минутах ходьбы, на Альберт-стрит. Фрейя разглядела под ее пальто голубую рубашку-поло с логотипом компании. – Я не смогу отсутствовать дольше, извини. Без меня там не справятся.
Фрейя не могла себе представить, с чего вдруг сотрудникам «Паундленда» Керкуолла так срочно понадобилась Кэти, но все равно кивнула.
Через дорогу находилось кафе «Дейли Скуп». Место казалось подходящим, там и решили поговорить.
Фрейя купила им обеим напитки – еще один овсяный латте для себя и мокко для Кэти, – и они устроились за столиком у окна, где мигали огоньки рождественских гирлянд. Как и в Стромнессе, в кафе было тихо, обеденная толпа уже рассосалась. Расположенное в одном из старинных зданий в этой части города, кафе внутри было современным – полы из полированного дуба, точечные светильники на потолке. Фрейя сидела напротив Кэти, телефон лежал на столике между ними, настроенный на режим «Не беспокоить», чтобы не получать никаких звонков или сообщений от Кристин. Фрейя спросила, можно ли записать их разговор.
Кэти кивнула, попыталась улыбнуться, но опущенные уголки губ как будто сопротивлялись этому.
– Для меня довольно волнительно разговаривать с журналистом. Но я не помню, чтобы твое имя упоминалось в газете.
– Я новенькая. Работаю здесь всего второй день.
– Похоже, ты знаешь, что к чему.
