А то, что Джилл отчитала ее, как капризного ребенка, нарочно напакостившего, разожгло в ней чувство, которое, она знала, будет трудно сдержать.
Джилл и Бет все еще наблюдали за ней из дверного проема, их взгляды прожигали ей кожу, и внезапно Фрейю охватило непреодолимое желание убежать, оказаться как можно дальше от этой крошечной душной комнаты. Но выход был заблокирован, и стены как будто сомкнулись вокруг нее, а воздух стал намного плотнее. Она задыхалась.
Две женщины снова заговорили. Фрейя бессознательно потянулась свободной рукой к правому уху и с силой надавила на пусеты, возможно, даже пересчитывая их вслух. Однако это не успокаивало, и, чтобы унять порыв, она сунула обе руки в карманы пальто и начала расхаживать по комнате, но этим заработала еще один сердитый взгляд от Джилл, поэтому попыталась стоять спокойно, хотя желание притоптывать ногами становилось неодолимым.
Она почувствовала, как тело наполняется коктейлем безымянных эмоций, и знала, что предотвратить взрыв можно, только выпутавшись из этой ситуации, но как это сделать? Черт возьми, ей нужно было уйти. Немедленно!
Наконец Джилл завершила интервью, пришло время прощаться. Ливень не стихал, все больше напоминая библейский потоп. Джилл побежала впереди нее, запрыгнула в машину и завела двигатель, но Фрейя остановилась на тротуаре.
Джилл сурово взглянула на нее через окно машины. Так и не дождавшись никакой реакции от Фрейи, она опустила стекло.
– Залезай, чертова психопатка. Еще помрешь тут.
Фрейя не хотела садиться в машину. Она не могла находиться в этом замкнутом пространстве, пропитанном зловонием и сводящим с ума воем радио, но разве у нее был выбор?
Она неохотно забралась в машину. Джилл накинулась на нее, как только они выехали с улицы, где жила Бет.
– Тебе нужно кое-чему научиться, милочка, и научиться как можно быстрее.
Фрейя зажмурилась. Она сидела, подложив под себя руки, и в какой-то момент почувствовала, что начинает раскачиваться.
– Ты не чертова Джессика Флетчер, и это не сериал «Она написала убийство». Я не знаю, чем ты занималась в Глазго, но здесь мы предоставляем работу детективам полиции.
Искра вспыхнула. Мгновением позже удушающий запах сигаретного дыма ударил в ноздри, и запершило в горле.
– Мне плевать, сколько сенсационных разоблачений у тебя за плечами, – рявкнула Джилл. – Что за игру ты затеяла, роясь в тех ящиках?
У Фрейи перехватило дыхание.
– Я с тобой разговариваю. Тебе нечего сказать в свое оправдание?
Щетки «дворников» метались по стеклу, их монотонный стук отдавался у нее в голове.
– И постоянно лезешь в мои дела. Думаешь, справишься лучше, чем я, неужели…
– Я не…
– Ну ты и наглая! Снова за свое?
Машина замедлила ход и остановилась. Фрейя открыла глаза, отстегнула ремень безопасности и распахнула дверцу.
– Что, черт возьми, ты надумала…
Фрейя почувствовала хватку на предплечье и, собрав все силы, вырвалась. Раздался вскрик, но скорее от изумления, чем от боли.
Фрейя выскочила из машины, хлопнула дверцей и побежала.
Первые мгновения после бегства из машины Фрейя думала лишь о том, чтобы убраться как можно дальше. Но очень скоро она осознала, что дождь бьет градом по ее капюшону. Она оглянулась. Джилл остановилась на кольцевой развязке Норт-Энда, а Фрейя успела пробежать добрых тридцать или сорок метров обратно по дороге к дому Бет. «Ауди» задержалась на месте, но всего на миг, а затем мотор взревел, и Джилл вылетела с перекрестка перед другим автомобилем и помчалась вверх по склону в направлении Керкуолла.
Влажный воздух не скрыл запах дизельного топлива с заправочной станции, что находилась через дорогу. У Фрейи закружилась голова. Дождь лил с такой силой, что капли отскакивали от тротуара, стекали по ее желтому плащу и пропитывали джинсы. Порядком досталось и кроссовкам. Мысли переключились с побега на осознание того, что она безнадежно застряла – ее машина осталась в Хатстоне, а сил найти того, кто бы подсказал, как туда добраться, нет. А через полчаса Джилл вернется в редакцию одна и расскажет Кристин о том, что произошло. Тогда Кристин попытается дозвониться ей. Фрейя не могла вынести такого позора. Она не знала, что делать.
Слезы хлынули, как река, вышедшая из берегов. Сила их потока потрясала. В них выплеснулись гнев, страх, изнеможение. Фрейя прекрасно понимала, что находится одна в общественном месте, и ее истерика привлечет нежелательное внимание, и снова все, чего ей хотелось, – это бежать, но она понятия не имела куда.
