Поднялся ветер, пробирая Фрейю до костей. Спокойная гладь воды покрылась морщинками, как будто кто-то озабоченно хмурил брови. Фрейя догнала Кристин. Но ничего не сказала, лишь потягивала уже остывающий кофе и не мешала ей говорить.
– Я не помню, что была на вечеринке, – продолжила Кристин, когда Фрейя поравнялась с ней. – Не помню, как добралась до того дома, где это происходило, кто там был, ничего. Помню только, что Джеймс заехал за мной на своей машине, мы начали выпивать – он накачал меня какой-то жгучей дрянью, – и, когда я проснулась на следующее утро, со мной было что-то не так. У меня… все чертовски болело, и я поняла, что случилось что-то плохое. До этого я никогда ни с кем не спала, и…
Тут она остановила шаг. Мимо них неторопливо прошла усталого вида женщина с короткими темными волосами. Не в силах произнести вслух то, что хотела, Кристин закрыла лицо ладонями и задрожала. Фрейя обняла Кристин за плечи, и в этот момент женщина бросилась к ней, обвила руками и крепко прижала к себе.
Они стояли так довольно долго, Кристин беззвучно плакала у нее на плече, в глазах Фрейи тоже стояли слезы, но она старалась сдерживаться. Это была не ее травма, и, расплакавшись вместе с Кристин, она почувствовала бы себя мошенницей, укравшей чужое горе, хотя на самом деле знала, что другие так не думают. Но боль и гнев, которые она испытывала от сознания того, что случилось с ее боссом, были неподдельными.
Наконец Кристин отстранилась, снова вытерла глаза рукой и робко огляделась по сторонам, возможно надеясь, что поблизости никого нет, и никто не видел ее слез.
Фрейя тоже промокнула глаза. В голове у нее один за другим возниками вопросы. Она не могла не спросить:
– Когда это произошло?
– В начале июля 2003 года, – без паузы ответила Кристин. – Черт возьми, я никогда этого не забуду. Это случилось в начале летних каникул, за восемь дней до моего шестнадцатилетия.
За целый год до появления первых фотографий на диске Пола. Более чем за два года до того, как были убиты Ола и Лиам.
Как долго это продолжалось?
Кристин снова зашагала вдоль берега.
– Я все лето ни с кем не говорила об этом. Джеймс так и не позвонил. И я не могла рассказать своим родителям, даже не знала, что сказать. Я не была близка с отцом, а мама – ну, я подумала, если бы она узнала, что ее драгоценная дочурка выпивает с парнями, сказала бы только, что это моя вина. В конце концов, чего еще я ожидала? И не преминула бы заметить, что предупреждала меня не раз. А потом, когда я вернулась осенью в школу, никто не хотел со мной разговаривать. Я не понимала, что происходит.
Она снова вытерла щеку рукой и сделала глоток кофе.
– Как выяснилось, Джейсон Миллер и еще несколько парней целое лето рассказывали всем, что в ту ночь я сама напрашивалась на это. Он раструбил всем, что я – развратница, бросалась на него и не пропускала ни одного члена. Но беда в том, что я ничего не помнила. Мне казалось, что все это правда, и Джеймс перестал со мной разговаривать, так что…
Кристин замолчала, когда они проходили мимо молодой мамы с малышом в коляске, которые остановились понаблюдать за гусями.
– Источник сообщил мне, что именно так они и делали, – сказала Фрейя, когда они прошли дальше. – Распространяли дурные слухи о девушках, пытаясь их опорочить. Они даже приглашали других детей, так называемых подсадных уток, чтобы те потом засвидетельствовали, насколько пьяными были сами девушки.
Кристин покачала головой.
– Подсадные утки, «охотники за талантами»… больные ублюдки. – Она остановилась и повернулась лицом к Фрейе. – Знаешь, я верю тебе. Я поверила сразу, и мне следовало заступиться за тебя перед Алистером, просто… я подумала, что, если он тоже был на той треклятой вечеринке?
– Кто? Алистер?
Кристин кивнула.
– Он мог быть тем, кто…
– Нет, – выпалила Фрейя, поначалу думая, что ответила правильно, но чем больше размышляла, тем острее понимала, что слова Кристин не лишены смысла. – Сомневаюсь, что он нанял бы тебя на работу, если бы знал, что ты побывала на одной из вечеринок.
– Откуда ему знать? Маловеротно, что он вспомнил бы меня. Для этих грязных подонков это была просто очередная субботняя забава. – Кристин повернулась к воде и крепко обхватила себя руками. – Мы опубликуем эту гребаную историю. Я поговорю с Софи и остальными. Склоню их на нашу сторону. Что тогда делать Алистеру – уволить всех нас? У него нет на это оснований.
– Он мог бы попытаться.
Фрейя выдавила из себя улыбку, и Кристин улыбнулась в ответ.
– Пошел он к черту. У нас теперь есть эти фотографии. Может, мы добудем что-то еще с их помощью. На них нет метатегов или чего-то в этом роде? Отметок о дате и местоположении. Может, они помогут доказать, что Алистер был…
– Черт, – оборвала ее Фрейя.
– Что такое?
– Фотографии. Я оставила диск в том чертовом компьютере.
Страх сдавил ей горло, когда она поняла, что единственная физическая ниточка, которая связывала этих людей с вечеринками, с Олой и Лиамом, все еще находится в дисководе компьютера в Хатстоне.
