Темный оттенок магии полностью

Келл подумал, что Ри будет дуться на него несколько недель. Но потом вспомнил, что у него самого все равно не будет возможности извиниться. Эта мысль причиняла нестерпимую боль, хотя он и говорил себе, что не может поступить иначе. И Лайла все объяснит королевской семье. А Ри? Ри простит его.

Келл поднял воротник и опустил голову, но все равно чувствовал на себе чей-то взгляд, пока они петляли по улицам. Он постоянно оглядывался через плечо, не в силах отделаться от ощущения, что за ним кто-то идет. Разумеется, за ним шла только Лайла, которая с каждым шагом смотрела на него все пристальнее.

Ее что-то явно беспокоило, но она помалкивала. Келл даже подумал, не потому ли, что велел ей говорить поменьше. Но когда в поле зрения появились два королевских стражника, небрежно засунувших шлемы под мышку, и Келл поспешно утянул Лайлу в подворотню, она наконец нарушила молчание.

– Вот скажи мне, Келл, – начала девушка, когда стражники прошли мимо. – Простолюдины обходятся с тобой как с аристократом, но при этом ты прячешься от стражников, словно вор. Так кто же ты на самом деле?

– Ни тот ни другой, – ответил он, надеясь, что она не будет допытываться.

Но Лайла была упрямой:

– Может, ты благородный разбойник? Этакий Робин Гуд – герой для народа, но преступник в глазах властей?

– Нет.

– Тебя за что-то разыскивают?

– Не совсем.

– По моему опыту, человек либо в розыске, либо нет, – заметила Лайла. – Зачем прятаться от стражников, если ты не в розыске?

– Потому что мне кажется, что они меня ищут.

– А зачем им тебя искать?

– Потому что я пропал.

Лайла возмущенно остановилась.

– Но какое им дело? – спросила она. – Кто ты такой наконец?

Келл повернулся к ней:

– Я же говорил тебе…

– Нет, – отрезала она, сощурившись. – Кто ты здесь? Кто ты для них?

Келл замялся. Он хотел лишь как можно быстрее пройти через город, взять вещь из Белого Лондона и вынести этот проклятый камень из своего мира. Но Лайла, похоже, решила, что не сойдет с места, пока он ей все не объяснит.

– Я принадлежу к королевской семье, – признался он.

За несколько часов знакомства с Лайлой он понял, что ее не так-то легко удивить, но тут она просто вытаращила глаза:

– Ты принц?!

– Нет, – твердо ответил Келл.

– Как тот красавчик в экипаже? Он твой брат?

– Его зовут Ри, и он мне не брат. – Келл невольно поморщился. – Ну… не совсем.

– Значит, ты и есть черноглазый принц. Признаться, никогда бы не подумала…

– Я не принц, Лайла!

– Кажется, теперь я понимаю: ты надменный и…

– Я не…

– Но что член королевской фамилии делает…

Келл рывком прижал ее к кирпичной стене.

– Я не из королевской семьи, – рявкнул он. – Я просто ей принадлежу.

Лайла нахмурилась:

– Что ты имеешь в виду?

– Я королевская собственность, – процедил он, и его передернуло от этих слов. – Я вырос во дворце, но это не мой дом. Меня воспитывали королевские особы, но они не мои настоящие родственники. Я представляю для них ценность и они держат меня при себе, но это не связано с родством.

Эти слова обжигали. Он знал, что несправедлив к королю и королеве, которые относятся к нему если не с подлинной любовью, то уж точно с теплотой, и к Ри, всегда считавшему его своим братом. Но такова правда, пусть и горькая. Как бы хорошо они все к нему ни относились, он оставался оружием, щитом. Он не принц. И не их сын.

– Бедняжечка, – холодно фыркнула Лайла, отталкивая его. – Чего ты хочешь? Жалости? От меня ты ее не дождешься!

Келл стиснул зубы:

– Я не…

– У тебя нет дома, но зато есть кров, – выпалила она. – У тебя есть люди, которые заботятся о тебе, пусть и не любят тебя, как сына. Возможно, у тебя нет всего, что ты хочешь, но бьюсь об заклад, у тебя есть все, что нужно. И у тебя хватает наглости заявлять, что все это ничего не значит просто потому, что тебя недостаточно любят?!

– Я…

– Любовь не согреет в мороз, Келл, – продолжала девушка, – и не накормит, когда умираешь от голода. Она не спасет, если тебя пырнут ножом из-за пары монет в кармане. На любовь ничего не купишь, поэтому радуйся тому, что имеешь, и тем, кто у тебя есть: может, тебе чего-то и хочется, но зато ты ни в чем не нуждаешься.

Лайла умолкла, тяжело дыша. Глаза ее блестели, а щеки горели.

И тогда Келл впервые увидел не ту Лайлу, какой она хотела казаться, а настоящую: сообразительную, но до смерти перепуганную девушку, каждый день вынужденную бороться за свое существование. Он вдруг понял, что она мерзла, голодала, дралась и почти наверняка убивала – и все ради того, чтобы сохранять свою жизнь, оберегать ее словно свечу на ветру.

– Скажи что-нибудь, – с вызовом бросила она.

Келл сглотнул, сжал кулаки и посмотрел на нее в упор:

– Ты права.

После этого признания он почувствовал странную опустошенность, и в ту же минуту ему захотелось домой (ведь у него был дом, которого не было у Лайлы). Захотелось, чтобы королева погладила его по щеке, а король похлопал по плечу. Захотелось обнять Ри за плечи, выпить за его день рождения и послушать его болтовню и смех.

Ему ужасно этого захотелось.

Но теперь это невозможно.