Мальчик кивнул, но продолжал украдкой коситься на хозяина ломбарда или, точнее, на его руки, лежавшие на прилавке. Хотя стояла глубокая осень, день был жаркий и душный. Учитывая клиентуру Флетчера, можно было бы подумать, что он работал по ночам: от заката до рассвета, но хозяин ломбарда давно понял, что самые лучшие преступники делают свои темные дела совершенно непринужденно в любое время. Из-за жары Флетчер закатал рукава по локоть, обнажив руки, усеянные многочисленными шрамами и отметинами – свидетельствами его непростой жизни.
– Значит, правду говорят? – наконец спросил мальчишка.
– О чем? – сказал Флетчер, подняв густые брови.
– О вас, – парень уставился на запястья Флетчера. Символы подавляющего заклинания обхватывали обе руки, как наручники, – их нельзя было смыть, нельзя убрать, они проникали глубоко под кожу и дальше. – Можно взглянуть?
– А, это? – спросил Флетчер, показывая руки.
Он заработал эти «наручники» за нарушение золотого правила магии.
– «Не используй свою силу для управления ближним», – процитировал он, жуликовато ухмыльнувшись.
Такие преступления карались очень жестоко. На виновных накладывали заклинание, подавлявшее их способность к использованию магии.
Но «наручники» Флетчера уже не действовали. На внутренней стороне запястий знаки были стерты и размазаны. Чтобы добиться этого, ему пришлось отправиться на край света, отдать свою кровь, душу и годы жизни. Но зато он снова свободен. Ну, почти. Он по-прежнему привязан к ломбарду и вынужден делать вид, что заклинание работает, чтобы стражники не проведали о его освобождении и не придумали наказание похуже. Хорошо, конечно, что он подкупил парочку из них. Каждый на этом свете – от последнего вора до короля – мечтает о чем-то запрещенном. И именно Флетчер знал, как исполнять такие мечты.
Широко раскрыв глаза и побледнев, мальчишка все еще пялился на «наручники». Флетчер опустил руки на прилавок.
– Время гляделок вышло. Будешь что-то покупать или нет?
Юнец выскочил с пустыми руками. Флетчер вздохнул и вытащил из заднего кармана трубку. Он щелкнул, и маленькое голубое пламя заплясало на конце большого пальца. Флетчер поджег листья, раскурил трубку. Затем достал из кармана рубашки шахматную фигуру и положил на деревянный прилавок.
Это была маленькая белая ладья. Символ долга, который он еще не заплатил, но заплатит.
Когда-то ладья принадлежала молодому антари, Келлу, но попала к Флетчеру пару лет назад как часть выигрыша в санкт.
Санкт – популярная карточная игра. В зависимости от стратегии, удачи и честности игроков партия может закончиться за пару минут, а может длиться часами. В ту ночь последняя партия затянулась на два часа. В итоге к ночи за столом остались только Флетчер и Келл, а банк несказанно вырос. Играли, разумеется, не на монеты. Стол был доверху завален талисманами, драгоценными безделушками и редкими магическими артефактами: пузырек с песком надежды, водяной клинок, плащ с бесконечным множеством сторон.
У Флетчера на руках были два короля и святой. Он был уверен в победе. Но тут Келл открыл свои карты: три святых. Беда в том, что в колоде святых всего три, и один был на руках у Флетчера. Но в ту же секунду, когда карты Келла легли на стол, святой в руках Флетчера блеснул и превратился в слугу – низшую карту в колоде.
Флетчер побагровел. Королевский щенок подсунул заколдованную карту и выиграл! Увы, самое худшее и самое лучшее в правилах санкта – жульничать не запрещено. Неважно, за счет чего ты выиграл, главное – выиграть.
Флетчеру оставалось только открыть свои карты, и комната огласилась шумными язвительными замечаниями. Келл лишь улыбнулся, пожал плечами и встал. Он выбрал из груды безделушку – шахматную фигурку из другого Лондона – и швырнул ее Флетчеру.
– Без обид, – сказал он, подмигнув, после чего взял выигрыш и ушел.
«Без обид».
Флетчер сжал в руке каменную фигурку. У входа в ломбард зазвонил колокольчик, и вошел новый посетитель. Он был высокий, худой, с седеющей бородой и жадным блеском в глазах. Флетчер спрятал ладью в карман и выдавил из себя мрачную улыбку.
–
«Сюда или отсюда?»
Все время, пока они шли по городу, Келл чувствовал камень в кармане Лайлы.
В тот момент, когда он накрыл ее ладонь своей и ощутил зов талисмана, ему нестерпимо захотелось забрать камень. Казалось, стоит только Келлу взять его в руки, как все наладится, все будет хорошо. Но это, конечно, чушь. Пока камень существует, хорошо не может быть. Но талисман все равно притягивал, и Келл поежился, стараясь о нем не думать.
Он вел Лайлу по улицам Красного Лондона прочь от праздничного шума – к «Рубиновым полям». День рождения Ри будут отмечать и после заката, причем больше всего народу соберется на берегах реки и во дворце.
Келл почувствовал укор совести. Он тоже должен был участвовать в процессии и ехать в открытом экипаже вместе с королевской семьей, подшучивая над тем, как брат упивается всеобщим вниманием.
