Темный рассвет полностью

Ее меч покрывала запекшаяся кровь, янтарные глаза на рукояти сверкали алым, как пятна на ее коже. Темные волосы обрамляли безжалостное лицо. Друзилла вспомнила, как увидела ее в первый раз в этом самом зале. Юную, бледную и зеленую, как трава. Как у нее тряслись руки, когда она протягивала мешочек с зубами.

– Назовись.

– Мия Корвере.

– Клянешься ли ты служить Матери Ночи? Клянешься ли выучить смерть во всей красе, навлекать ее на тех, кто этого заслуживает и не заслуживает, во имя Ее? Станешь ли ты аколитом Наи и мирским инструментом тьмы между звездами?

– Клянусь.

В этом зале ее посвятили. К этой статуе ее приковали и бичевали за непослушание. На этом полу она узнала правду о заговоре Церкви. В сердце всего произошедшего.

Женщина тихо вздохнула.

«Богиня, если бы мы только знали, кем она станет…»

– Рад снова тебя видеть, вороненок, – сказал Меркурио.

– И я, шахид, – ответила девушка, не отводя взгляда от Леди Клинков.

– Где Скаева?

Глаза Мии прищурились от гнева.

– Не здесь.

«Значит, император сбежал. Корвере потерпела неудачу».

Аалея медленно шагнула вперед, подняв руки, ее губы изогнулись в прекрасной кроваво-алой улыбке, голос стал сладким, как мед.

– Мия, дорогая моя, нам стоит по…

Тьма выстрелила вперед, заострившись в лезвие меча, и резанула горло Аалеи, рисуя на нем улыбку от уха до уха. Темные глаза женщины округлились, кроваво-алые губы приоткрылись от кашля, рука прижалась к шее. Она покачнулась вперед, по молочно-белой коже полилась рубиново-алая жидкость. Взглянув на статую Матери наверху, молча произнесла последнюю молитву, на ее подведенных сурьмой ресницах набухли слезы. А затем шахид масок упала вниз лицом на залитый кровью камень, и ее льстивый язычок умолк навсегда.

Друзилла встретилась взглядом с Мией и прочла в ее глазах свое будущее. Она потянулась в мантию, ее пальцы покалывало от адреналина и страха, пока она нащупывала клинок между своих грудей – место, которое двеймерец из вежливости пропустил, когда обыскивал ее в поисках оружия. Юноша выкрикнул предупреждение, сверкнула сталь, и отравленный клинок Друзиллы со свистом полетел прямо в горло девушки.

Корвере подняла руку с растопыренными пальцами. Тьма вокруг нее распустилась, как цветок, и щупальца ожившей тени поймали нож на лету. Девушка опустила подбородок, на ее губах заиграла свирепая улыбка. А потом взмахнула рукой, и тьма понесла нож обратно к Друзилле и положила его к ногам женщины.

– Вот вам и Леди Клинков, – сказала Мия.

– Мия… – начала Друзилла, ее горло сдавило.

– Тут не хватает имен.

Женщина недоуменно заморгала.

– …Что?

Мия кивнула на гранитный пол. На блестевшую от крови Аалеи спираль, которая начиналась у статуи Наи. Сотни имен. Тысячи. Королей и сенаторов, легатов и лордов. Священников и проституток, нищих и ублюдков. Имена каждого, принесенного в жертву Черной Матери. Каждой смерти, навлеченной Красной Церковью.

– Тут не хватает имен, – повторила Мия.

Друзилла почувствовала хватку на своих руках. Крепкую, как железо. Холодную, как лед. Опустив взгляд, увидела, что тени схватили ее; черные ленты обвились вокруг запястий, перекрывая кровообращение. Женщина вскрикнула, когда ее потащили по полу, неземная сила швырнула ее к основанию статуи Наи. В голове затрещало. Из носа потекла кровь. Она смутно осознала, что тени поднимают ей руки и сковывают запястья оковами, которые висели на мантии Богини.

– Отпусти меня! – потребовала Друзилла, брыкаясь. – Отпусти!

Ответ Мии был холодным, как зимний ветер.

– Мне нужно завершить историю, Друзилла. И у меня не хватит терпения вырезать эти недостающие имена на полу. Но кое-что я все же вырежу в память о них.

С плеч женщины сорвали мантию. Каменная статуя холодила ей обнаженную кожу. Сердце пронзил страх. Она оглянулась через плечо и увидела жалость в глазах Меркурио. Мрачный взгляд мертвого юноши. Ледяные черные ленты подняли ее отравленный клинок с пола.

– Нет… – ахнула Друзилла, пытаясь освободиться от оков. – Нет! У меня есть семья, есть…

– Это за Брин и Волнозора, – сказала Мия.

В спину Друзиллы вонзился нож, и она закричала. Отравленная сталь вывела двенадцать букв глубоко в ее плоти. Кровь, жаркая и густая, стекала по ее коже. Между лопаток вспыхнула агония.

– Меркурио! Помоги мне!

– Это за Наив, Мясника и Эклипс.

Друзилла вновь взвыла – визгливо и протяжно, – ее голос сорвался, тело выгнулось дугой. Она чувствовала действие яда, пробивающего себе путь с клинка к ее иссохшему сердцу. Но над ним также ощущалась огненная боль от ножа, вырезавшего имена мертвых на ее спине.

– Это за Алинне и Дария Корвере.