«Я в одиночестве стояла на поле, полном соцветий подсолнухов, таких ярких и солнечных, что буквально чувствовала исходящие от них тепло лета. Кругом — ни одной живой души, только ветер играл с моими волосами, вплетая в локоны запахи лета. Внезапно вдалеке появилась человеческая фигура. Я приложила ладонь к глазам и пригляделась. Оказалось, это Роберт. Он будто плыл по полю — желтые соцветия подсолнухов сами расступались, пропуская его вперед. Тревога тугим узлом стянула живот — глаза признавали, что это тот человек, которого я люблю, однако сердце и шестое чувство неугомонно твердили мне о надвигающейся беде, словно Роберт шел ко мне, чтобы сообщить нерадостную весть.
Наконец, он остановился подле меня, улыбнувшись и коснувшись кончиками пальцев моей щеки. Почему-то от его прикосновения по спине пробежались мурашки.
— Ты веришь мне? — спросил Роберт.
Я нахмурилась.
— Конечно, верю, — ответила я. — Почему ты спрашиваешь?
Ветер стал сильнее — соцветия подсолнухов тревожно зашумели и склонились к земле. Огромная тень накрыла поле, мгновенно лишив воздуха солнечного тепла. Я подняла глаза и увидела черные, влекущие поднимающейся бурей, тучи, заслонившие собой небо и погрузившие летний день во мрак.
— Челси, — Роберт взял мое лицо в руки, заставляя взглянуть ему в глаза, — знай: всё, что я делал, было в твое благо.
— О чем ты говоришь?! — воскликнула я, стараясь перекричать шум поднявшегося шквального ветра. — Я ничего не понимаю!
Мимо нас пролетели кусты подсолнухов, вырванные ураганом из земли вместе с корнем. Мне стало зябко, хотелось прижаться к Роберту и согреться, однако его пальца на щеках жгли холодом.
— Просто знай это и верь мне.
В глазах — мертвая пустота, в бездне которой, где-то в отдаленных уголках разума, всё еще по-прежнему горел красный огонек, придающий его взгляду ясность.
— Роберт…»
И я тут проснулась от скрежета кастрюль и шума с кухни. Что за странный сон мне приснился? Это же было даже не видение, а простой сон, но что тогда он бы мог означать? Я энергично встряхнула головой, словно это движение могло разогнать глупые мысли.
Уже два дня я жила у Найджела. Эмили, как и ожидалось, вообще не разговаривала со мной и лишний раз пыталась не сталкиваться. Будет она помогать нам в борьбе против Моргана или нет, я также не знала: Найджел не заводил разговор на эту тему. Может быть, брат с сестрой еще спорили об этом, но я больше не слышала их разговора ни разу. Габриэль пока еще не вернулся с задания, тем не менее Роберт, который навещал меня каждый день, рассказал, что парень дозвонился им и объявил, что два его друга согласились помочь, так сказать, «помахать кулаками».
Два раза в день — утром и вечером — я звонила Дженнифер, чтобы она не волновалась. Тетя поверила в то, будто я отправилась в поход со Скоттами, но была недовольна тем, что я не посоветовалась с ней и пропускаю школу. Я наплела ей, словно бы этот поход с ночевкой был моей заветной мечтой, и она в конце концов смерилась.
