— Челси… — начала было она.
Я перебила ее:
— Нет, Дженнифер, ты не так все поняла. Роберт душка, но я и он? Нет. Мы с ним, м-м-м, просто друзья. — Подвела я итоги и неожиданно поняла, что всё так и есть.
— Просто друзья, — проговорила она, несколько мгновений задумчиво глядя в окно. — Пусть будет так. Можешь идти спать.
Со свежей головой на плечах я поднялась в свою комнату. Интересно, чтобы сказала Дженнифер, если бы я не перебила ее? Пыталась бы она образумить меня и заставить забыть о Скотте? Или же твердо и ясно дала бы понять, что мы не пара? Я покачала головой, улыбаясь, как маленький ребенок. Мы и так не пара.
Я расстегнула платье и забралась под теплое одеяло. Сейчас это не имеет значения, я просто хотела хорошо выспаться.
***
Утром дома я не обнаружила ни Билла, ни Дженнифер. Мне, как бы то ни было, нужно проверить слова старика о 1931 годе. У дяди наверняка в кабинете есть старые газеты. Ключи от маленькой комнатки Билл всегда носил при себе, но я, вспомнив старые трюки, которыми пользовалась в Лондоне, когда десятки раз открывала кабинет учительской, чтобы дописать тест по геометрии, простой заколкой для волос, решила, что тут это тоже покатит. Оказалось все не так просто. Замок мне долгое время не поддавался, но в конце концов я смогла взломать его.
Стараясь не поднимать пыли, я приблизилась к рабочему столу. Кое-как нашла среди бардака газеты за 1930 — 1933-ые года и принялась подробно их перебирать. Билл любил углубляться в старые дела Бенда, поэтому собирал все газеты за прошлое столетие.
Неожиданно я наткнулась на газету за июль 1931 года. На первой странице крупным планом был напечатан Роберт верхом на коне, одетый в форму профессионального ездка. Я чуть не задохнулась от потрясающего сходства между настоящим Робертом и Робертом 1931 года. Заголовок газеты звучал так: «Роберт Скотт купил ранчо». Я пролистала несколько страниц и нашла лист, посвященный этому событию. На одной из черно-былых фотографий крупным планом Роберт — в клетчатой жилетке и бабочкой на шее — обнимает усатого мужчину и смеется. На другой Роберт пожимает руку Андриану Грину — если верить подписям, это и есть усатый дядька, — гордо смотря на меня. Перелистнув хрупкую страницу, я увидела Роберта в строгом смокинге и с зачесанными назад волосами, сидящего в компании Адриана Грина и молодого человека лет двадцати. Я пригляделась и поняла, что этот парень — тот безумный старик на банкете в молодости. Должно быть, он сын Адриана. Вот почему он узнал Роберта, он сотрудничал с его семьей! Также рядом сидят Альваро в черной шляпе и тростью, Элеонор в белом платье, перехваченном на тонкой талии лентой, в шляпке в тон ленты, венчавшей ее голову с каскадом вьющихся светлых волос, и зонтиком, закрывающим женщину от палящего солнца. Стефани на удивление тоже присутствовала на фотографии. Девушка смеялась, придерживая шляпку с огромным бантом, чтобы ту не снесло внезапным порывом ветра. Внизу прочла: «Роберт Томас Лукас Скотт купил ранчо и заключил удачный контакт со спонсором Адрианом Грином. В Ночь Отцов-основателей мистер Роберт заявил: «Когда-то Бенд был одним из лучших городов коневодства. Ранчо Бенда являлось самым большим ранчо штата Орегон, многие хотели заполучить его. Вспомните, сколько раз мы выигрывали в штатных аукционах и скачках, и все благодаря нашим породистым лошадям. И я хочу вернуть этому месту былое величие!» Родители Роберта — Альваро Клаус Скотт и Элеонор Мари Скотт — одобрили решение сына и всячески поддерживают его, финансово и морально».
Я отложила газету и откинулась в кресло, закусив губу. Что за черт?
Положив пожелтевшие газеты на место, замаскировав всё так, как было прежде, чтобы Билл ничего не заподозрил, я аккуратно затворила дверь, про себя пообещала, что больше не буду тайно взламываться в личный кабинет дяди.
Захватив зеленое яблоко, я в спешке закрыла дом и поехала в школу, потому что уже опаздывала. Там нам объявили, что после третьего урока наш класс отправиться на экскурсию в городской музей.
На уроках я витала в облаках, была невнимательна и почти ничего не записывала. Из Скоттов в школе была лишь Стефани. Жаль, Роберта нет — я хотела поговорить с ним о том, каким образом его фотография была напечатана в газете 1931 года. Со звонком, оповещавшим о том, что третий урок завершен, ученики вышли на школьный двор к двум желтым автобусам, на которых спустя десять минут отправились в музей, располагавшийся неподалеку.
Я с самого детства не любила музеи, они казались мне такими скучными, что хоть засыпай в них, найдя уютное местечко, поэтому, когда экскурсовод начал своё вещание о выставленных экспонатах, я прошмыгнула в самый конец толпы, дабы оставаться нейтральной.
