— Ужас, — Гарри сел напротив Снейпа, подпер подбородок ладонью. — Вы, или там Флитвик, или наша Макгонагалл сдавали больше аттестаций, чем мне лет...
— Собственно, даже больше, чем мне, — буркнул Северус.
— Ага, так вот, а ей хватило всего одного декрета. Одного! Ладно она на учителя не училась, так еще и профильные экзамены явно не сдавала.
— Ужас, — повторил недавнююмину Гарри зельевар. — И она, значит, теперь ходит и предлагает всем, кто не примелькался при Дамблдоре, присоединиться к выпускающему такие вот декреты цирку уродов. А я-то уже думал, что после вашего с Грейнджер и Лонгботтомом поступления уровню сумрачного абсурда просто некуда расти.
— Вы, извините, как первокурсник, — Гарри вздохнул. — Я последние пару лет так и живу — ожидая, что дальше будет только хуже.
— Это моя реплика.
— А что, неправда? — Гарри понял, что можно поворачивать разговор как надо. — Ну сами посудите, то Петтигрю воскреснет, до Барти Крауч, то вон вообще Волдеморт. Какие-то «Зловещие мертвецы», а не история.
— Зловещие — это уж точно, — негодование Снейпа возрастало по мере разговора, как шарик, наполняемый теплой водой. И вот теперь его нежная резина встретила подходящий гвоздик. И полилось. — Вы знаете, мистер Поттер, я и не думал, что есть в этом мире люди, способные взбесить меня больше вашего. А теперь они пошли тесно, как очередь на распродаже ингридиентов — то ваш обормот-крестный, то Амбридж, а уж этот...
Снейп прошелся ладонями по волосам, будто намереваясь начать рвать их на себе в знак уныния.
— И ведь, верите, он был неплохим человеком. Знал нас всех, не просто старых, как Долохов, а и молодежь вроде меня и Регулуса. Нет, общался не со всеми, но уж у тех, с кем говорил, помнил дни рождения, помнил, у кого были, детей. Да и вообще, с чужими мы, — Северус откашлялся, но все-таки продолжил, — творили действительно всякое. Всякое. Но друг друга вытаскивали откуда могли. Вроде как нас слишком мало, чтобы играть в консервированных пауков.
Гарри молчал. Снейп говорил об Упивающихся так, как сам Гарри сказал бы об Аврорате. Бывало и впрямь всякое, но что поделать, если война и самые светлые воспоминания у тебя совпадают? Не обстоятельствами, конечно, людьми. Но все же.
— А сейчас происходит что-то не то, — Снейп чуть прищурился, надавил на правый висок. — Нет, минуту. Продолжается то «не то», что началось незадолго до смерти вашей матери, мистер Поттер. Я могу даже предположить, почему, но не хочу — может, когда-нибудь узнаете у Дамблдора.
Разумеется, Северус не имел никакого желания говорить о пророчестве — том порождении больного мозга Сибиллы Трелони. Десятки сильных людей, узнав о нем, сделали слишком много, чтобы оно сбывалось, подпитывали серебряный пар своими и чужими жизнями. Сам Гарри не особенно разбирался в работе Отдела Тайн, но Луна некогда сумела объяснить ему, что такое самоподдерживающееся пророчество и почему пророки никому не нужны.
— Важно другое. Он стал... иррационален, — это слово Снейп произнес так, как Петунья произнесла бы «неаккуратен». Как очень, очень грязное ругательство. — Он все больше и больше вел себя как злодей из всех этих комиксов... вы, я полагаю, тоже читали такие в начальной школе? Знаете, такие блеклые, засаленные, уже прошедшие через весь класс, краска сходит на пальцы? На каждой странице не больше десяти слов, из них три — «Бабах!»?
— Было такое, — кивнул Гарри. — У моего кузена до сих пор неплохая коллекция.
— Видел я вашего кузена. И это многое объясняет, — скорбно констатировал Северус. — Итак, если одним словом — Лорд сошел с ума. Я могу простить Дамблдору, что он считает людей шахматными фигурами, но Лорд, похоже, полагает нас чем-то средним между куклами и домовыми эльфами.
— Так плохо?
— В Вальпугриевых рыцарях и речи быть не могло о Круцио на боевом составе. Сейчас — запросто. И кроме того... он стал неблагодарен.
— Боюсь даже спросить, в чем это выражается, — передернул плечами Поттер. — Уж если благодарность в его исполнении — это как с Петтигрю...
— Да кого волнует Петтигрю? — оборвал его Снейп. — Он всегда был слишком жалок даже для компании вашего батюшки, а ваш собственный, — он поморщился, — кружок товарищей не стал бы с ним и за стол садиться. Нет, я о Люциусе.
— Ну, если уж мистер Малфой сейчас имеет проблемы, — Гарри присвистнул в фальшивом удивлении, — так у вас там никто не в безопасности.
— Поттер, еще одно «у вас», и я вышвырну вас в окно.
— Но мы в подземелье...
— Значит, сперва сходим на Астрономическую башню, — снова оборвал его зельевар. — Так вот, Люциус потратил все, что мог и все, что не мог, чтобы как-то облегчить долю своих боевых товарищей, и — не скрою, добился неожиданного успеха. В делах, в политике, — Северус говорил в кои-то веки без ухмылок. Знак подлинного восхищения. — А теперь он виноват в том, что не попал в Азкабан. И ему поминают это каждое собрание. Лорд... стал чаще шутить, Поттер. Но не лучше.
— Хорошо говорите, — Гарри все пытался поймать за хвост давно дрейфующую по его рассудку идею. — Профессор, насколько для вас важен Люциус Малфой?
