— Да ладно вам, — наконец засмущался Уизли. — Это так... для развлечения все. Энджи, тебе еще подлить?
Анджелина подставила кубок, поглядывая на Рона поверх него.
— Слушай, Ронни, если ты и на матчах будешь так себя вести, я сама тебе за пивом бегать буду.
— Да хватит! — кажется, даже у Рона был некий предел самолюбования. — Ну, я к тому, что там же всякое может быть, и вообще, ну, одно дело тренировка...
— Не верьте ему, — улыбнулся Гарри. — Энджи, я тебе гарантирую — он еще сам голы забивать начнет.
Рон сидел и таял, как свечка над кроватью либертина.
* * *
Но семейство Уизли еще не исчерпало сюрпризов этой недели. В воскресенье совы принесли почту — и среди них одна была весьма знакомого вида.
— Опа, Гермес! — удивленно присвистнул Рон. — Перси-то чего надо?
— Даже два письма, — присмотрелся Гарри. — Может, старина Уэзерби сдает его в аренду?
— Это, конечно, возможно, — Гермиона уже кормила благовоспитанного Гермеса с руки. — Но, так или иначе, тебе, Рон, вот это, а вот этот клочок — для Гарри.
— Странно. Он уже и Гарри советами мучить вздумал?
Гарри развернул и впрямь не отличающееся особенным объемом послание. И выпал в осадок.
«Спасибо!
Спасибо тебе, Гарри, спасибо! Я знал, я чувствовал, что ты — хороший, благодарный человек! И умный — похоже, уж тебе-то известно было, когда и кому меня упомянуть, а, старый лис?
Как ты тогда говорил в больничном крыле? «Министр тут не единственный серьезный человек»? Надо же, ты уже тогда знал и намекал, а я-то не понял!
Я хочу, чтобы ты знал — моя благодарность не будет иметь границ, тем более, если я правильно понимаю, у вас с ней и так были на меня планы. Только напиши, с ответом не задержусь.
Твой благодарный протеже, Персиваль Уизли».
Гарри некоторое время моргал. Потом перечитал письмо еще раз. Потом посмотрел на свет. Собирался уже и на зуб попробовать, но увидел, с каким любопытством за ним наблюдают оба его друга.
— Ну? — осведомился Рон.
— Рональд, друг мой, одно из двух. Или чокнулся я, или твой братец, — Гарри передал другу письмо, все еще храня на лице выражение крайней озадаченности — как будто Волдеморт затеял играть с ним в шахматы по переписке.
— Ставлю два галеона на Перси, если так.
— А они у тебя есть? — осведомилась Гермиона.
— Не надо тут! Я, может, верю в силы брата, — оскорбился Рон, начиная читать. Прочел. Хмыкнул. Фыркнул. Заржал.
— Старый лис... А, черт!.. Ну Перси, а! — в полном восторге шепотом орал он. — Слушай, Гарри, ты правда не в курсе? Правда-правда?
— Правда-правда, — мрачно присягнул Поттер, — а теперь говори, не в курсе чего.
— Да вот, Перси тут пишет, — Рон взмахнул уже своим письмом, — чтобы я всяко держался тебя и вообще бдел и козырял. И заодно этак скромненько сообщает, что он у нас теперь... нет, ты оцени!.. личный секретарь мадам Амелии Боунс.
Лицо Гарри исказилось ужасом.
— И он думает...
— Ну да! — кивнул Рон. — Он считает, что ты сделал его карьеру через постель.
— Рон! — в ужасе воскликнула Гермиона. На нее было стали оглядываться, но распекающая рыжего Грейнджер — все-таки не самое редкое зрелище.
— Что я, что я-то? — развел руками тот. — Это все Персик и его грязный разум. Хотя признай, Гарри, с его-то колокольни какой-то смысл есть.
— Тьфу на него, — чистосердечно припечатал Гарри. — Я бы никогда не стал просить Сьюзи о таких вещах.
— Да! — кивнула Гермиона, — Непотизм — это низко!
— Герми, в такой ситуации нам просто нашлось бы о чем поговорить и без Перси, я надеюсь, — оскалился Гарри, вызвав у Рона новый взрыв подавляемого хохота. — Да и не было у меня на него никаких, как он выразился, планов. Правда, теперь, возможно, появятся.
— Ты лучше вот о чем подумай, комбинатор, — одернула его подруга. — Если ты тут не при чем, то это ход именно мадам Амелии. И теперь вопрос — что она этим пытается показать.
— И кому, — глубокомысленно добавил Рон. Гарри долго смотрел на него широко раскрытими глазами.
* * *
Однако уже на следующей неделе газеты решительно перебили письма.
Нет, статьи в «Ежедневном Пророке» по поводу инспекторства Амбридж Гарри, в общем-то, ожидал. По сути она почти не отличалась от той, что он помнил — разве что декрет был пополнее, сразу оговаривая то — скажем, произвольное установление наказаний — что потом Фаджу пришлось бы вносить в поправках. А вот форма была ощутимо беднее — вместо пространных, но от этого значительных рассуждений Перси Уизли какой-то неназванный секретарь просто озвучил перед журналистами декрет как таковой, не отпуская пространных комментариев. Все, что прозвучало по поводу Дамблдора — «теперь, конечно, Визенгамот менее склонен закрывать глаза на нарушения, чем раньше, и поэтому требует качественного информирования с мест».
Амбридж начала инспектировать уроки. Да, у Макгонагалл ее ждало сорок минут страха, но прибегала она и к Трелони. Сам Гарри это зрелище пропустил, но присутствовавший Тони Голдстейн в ответ на вопрос, как все прошло, произнес только одно слово: «Погром».
