Гарри улыбнулся самой медовой улыбкой — и пустил журнал по гриффиндорскому столу. Вот теперь можно было запускать проект.
Да, Гарри мог считать себя специалистом по террор-группам — в той степени, в которой старый охотник на уток является орнитологом. Все эти валлийцы-автономисты, городские неосупрематистские партизаны и шатающиеся по лесам культистские ковены кормили его семью не год и не два. Поттеров аврорат долгие дни учился воевать именно с таким врагом: мелким, распыленным и убежденным — пусть и не совсем профессиональным.
Да, в какой-то степени Гарри мог считать себя и специалистом по малой войне — но это было давно. То были пьяные какие-то годы только-только после войны, когда обновленная Магическая Британия охотно высылала своих ненавоевавшихся детей на общеевропейские акции против темных культов. Пыльный Афганистан, вымокшая до плесени Камбоджа, жаркие, постоянно горящие рыжим лесным пожаром Филиппины — Поттер и Уизли успели съездить почти везде.
Но делать террористическую группу самому Гарри довелось лишь однажды.
Сам он никогда не одобрял проект «Горностай»: начать с того, что это была целиком и полностью инициатива Забини, тогда еще начотдела Международного Сотрудничества. Время было липкое, консервативный Визенгамотр вел страну к войне, к аду на Олдерни, и Гарри уже тогда понимал, что драться придется самому. Но многие считали, что еще получится потаскать каштаны из огня чужими руками.
«Горностай» был самой масштабной такой попыткой — с легкой руки Блейза Британия взяла под свое крыло группу бретонских террористов, точно таких же бешеных кельтов, каких Гарри гонял под Кардиффом. Им выдали все и еще немного: Министерство работало над бретонской пропагандой, помогало деньгами, но главное — организовало учебный центр в Динском лесу. Вот в УЦ «Мервент» Гарри и провел полугодичную командировку; он не хотел ехать, но Кингсли напомнил, что от Забини еще потребуются уступки.
Собственно, там было много таких «приглашенных преподавателей» — военная медицина, та же пропаганда — но Гарри и взятый им с хозяйства Кевин Энтвистл оказались самыми загруженными. Главный аврор вел общую тактику и групповое взаимодействие, Кевин — планирование операций.
Слушали их пятнадцать молодых парней и девиц, набранные в далекой Бретани за идейность да беглый английский. Щенки, Мерлин, какие же это были щенки! Ни одного старше двадцати. Зато мотивация на уровне: горящие глаза, восторг при отдании воинского приветствия и песни на несколько неуверенном бретонском после отбоя. Бывало, валяешься в административном корпусе, а за окном два-три девичьих голоска тянут свой An Alarc’h на весь «Мервент». «Белый лебедь, белый лебедь из-за моря...».
Полгода — что? Полгода — пыль и прах, только и научишь спину не показывать да по сторонам глядеть. Более или менее сбили три группы бойцов — ни о каком «инструкторском составе» и говорить не приходилось. Гарри пожал руку старшему курса Иво Корбеллу, последний раз улыбнулся маленькой колдомедичке Невене — и проводил ребят к порталу.
Всего через семь месяцев, в войну, они сдуру попытаются поднять всеобщее восстание, займут было магический квартал Бреста. До конца двухнедельного конфликта не доживет никто.
Что, конечно, совершенно не помешало Поттеру сейчас сидеть и вспоминать все то, что было в учебных классах «Мервента». Потому как работа есть работа.
* * *
Работы как раз было много — и прежде всего организационной.
Расходились по ученическим потным ручкам номера «Видящего» — где, кроме интервью Каркарова, было много всякого и про Амбридж. Все эти дела с бирками на водяных, оборотнями и прочим, что могло бы заставить задуматься господ магглорожденных. Уж кто-кто, а Рита знала, у кого и почем собрать ведомственные сплетни; знала она и как их правильно представить.
Летели полуанонимные совы в Лондон — не на Гриммо, в большинстве своем, а в совсем неприметные, хоть и аккуратные аппартаменты.
Понемногу поддавался замученный близнецами шкаф — не вдруг и не сразу, но, в конце концов, Гарри представлял, в чем там дело. Однажды, после дня в Выручай-комнате с фонариком и палочкою, ему представилось, как вел бы себя его дорогой друг Драко, будучи откинут на двадцать лет назад. Впрочем, как раз это можно было обдумать и позднее.
Особенно остро встал вопрос с помещением: в «Три метлы» в выходные и арест-команда не влезет, не говоря о нелегальном кружке; в «Кабаньей голове» слишком много сильно зорких ублюдков; в Запретном лесу — просто холодно, не май месяц все ж таки. Идея пришла неожиданно, над картой Мародеров.
