В тридцать третьем году к власти в Германии пришел Гитлер. Ты знаешь, кто он, Гарри? Похвально. Не обижайся — тогда он был всего лицом с обложки журнала «Таймс». И остался. В тридцать девятом он был убит — рейхсканцлера Германии просто нашли в постели; немолод, но совершенно здоров, чистые почки, хорошее сердце. Только что не билось. Третье Непростительное не выявишь на вскрытии.
Ты ведь видел много таких смертей? Прости меня и за это.
Да, Геллерт, уже правя магами Германии и оспаривая главенство над Европой, решил кое-что переиграть с другой стороны барьера. Магглами Германии после короткого — подозрительно короткого — периода неясности стал править некто Гейдрих. Человек, больше всего на свете похожий на известного тебе Люциуса Малфоя. Но гораздо, гораздо удачливее.
Пала Франция, в кровавом безумии утонула вся Европа от мыса Рока до Уральских гор. Даже мои ученики теряли отцов и братьев — в истребительном кошмаре Дюнкеркской резни, в Каирской бойне, в малярийном Сингапуре. В ревущем пламени, жарче Финдфайра, сгорела Москва, в ледяном голодном сне умер Ленинград... это Петербург сегодня, Гарри.
Но все это нас как бы не касалось. Мы закрылись от всего и вся Проливом и Статутом. Глупые.
В сорок четвертом Геллерт Гриндевальд решил завершить объединение Европы. Видимо, перед этим он много консультировался со своим маггловским коллегой... и теперь уже открытым союзником. Операция «Морской леопард» и бросок немецких магов из Бретани начались одновременно. В три недели все было кончено.
Я не хотел бы рассказывать о том, чего я не видел сам, Гарри. Я к тому моменту уже давно был директором Хогвартса, знаешь ли — и в таком качестве был тогда в Салемском университете. Думал, что вернусь через пару недель.
Я не видел огромной дымной поганки над Скапа-флоу, не видел теней на стенах, ничего этого, о чем потом в нашем мире будет помнить каждый. Но я видел, очень близко видел воронку на месте Министерства Магии. На все десять уровней вниз. Никто и не думал его брать — зачем? Даже через несколько лет там все вокруг устилал пепел — на семь десятых бумаги, на три десятых люди. Говорят, Геллерт приказал специально сохранять его.
Да, это было мрачное время, как говорят. Немецкая оккупация, сполна изведанная французами и русскими, и миллионами прочих, дошла и до Британии. Королева в Канаде, опереточное правительство лорда Галифакса у магглов, немецкий ковен «на хозяйстве» у нас.
Но я не видел ничего этого, Гарри, и не вправе рассказывать об этом. Я всегда это помнил.
Были у нас тогда настоящие герои — те, кто с нуля, через страх и кровь, через черное отчаяние выстроил Сопротивление. Зубастое и улыбчивое. Но никто из них не жил долго, увы. Никто из тех, кто остался тогда в Британии, не мог надеяться на долгую жизнь, Гарри.
Что же делал я?
Умолял.
Я тогда исчерпал всю гордость, сколько мне отпущенно на все мои жизни. У меня оставались какие ни есть академические связи в Салеме, начал с них. Да и эмигранты, кому повезло выбраться, меня более или менее уважали — как же, каждый второй — из моих учеников, из родителей моих учеников, из друзей моих учеников. С этим уже я начинал хоть что-то делать в американских магических общинах, то на севере, то у южан, то у французов, доходил и до Калифорнийского круга.
Они не понимали, что им. Не понимали. С тех пор, как магглы с этим их президентом... как же его... Тафт, здесь у нас мало чем он и известен. Так вот, с тех пор, как маггловское правительство САСШ отказалось вмешиваться в войну, маги и вовсе утратили интерес.
Геллерт не утрачивал интереса никогда. Ни к чему. Он хотел все, что мог — наша проблема же была в том, что он мог все, что хотел.
В сорок девятом году маггловские флоты Рейха и Штатов столкнулись у Исландии. Я так и не успел как следует почитать по тому делу, но... случилось то, что случилось. Третья мировая война — может быть, хорошо, что рано. Слишком мало ядерных бомб...
...Знаешь, я часто думал об этом. Ничего так не заставляет учить чужие понятия, как кровь. Артур Уизли до сих пор не знает, как самолеты летают, не маша крыльями, хоть и мечтает об этом. Том Реддл ненавидит магглов — но даже сейчас по звуку двигателя скажет, английский ли летит истребитель, или же немецкий бомбардировщик.
Я не хочу рассказывать тебе о войне. Похоже, мы оба слишком много видели такого, что воскресят мои рассказы. Не нужно.
Просто поверь мне — у магглов было все. Огнеметы в зимних лесах Франции, сошедшие с ума от жары рядовые в Египте, сожженный тремя бомбами Берлин. Никто не хотел сдаваться, но немцы просто уже бросили за Арку слишком многих. Победили американцы.
Как и у нас. Стоило только всему этому начаться — меня нашли, проинструктировали и поручили сформировать правительство в изгнании. Не попросили, Гарри. Просьбы давно уже кончились. Дали мне тех из бывшего аврората, кто сумел выйти, связали с Сопротивлением, кто еще жил.
