— Беспокоит меня другое. Фадж. Расскажи мне, пожалуйста, так подробно, как можешь — как он вел себя в твоем варианте времени после моего ухода?
Гарри откинулся на спинку и попытался припомнить все. Оказалось, что за пределами школы он тогда особенно ничего не видел — как же, как же, у него были другие проблемы: жуткая Амбридж, пленительная Чжоу, желанный квиддич и подростковая депрессия. Поттеру было почти стыдно.
— ...В общем, он, конечно, поставил на уши аврорат, и, по-моему, сильно подобрал под себя прессу, но за законы так и не взялся. Как-то так.
Дамблдор явно что-то обдумывал. Гарри не видел его рук из-за стола, но, кажется, он барабанил пальцами по подлокотнику.
— Странно. Похоже, его действия сейчас куда решительней — что-то сместилось. Что-то ты сместил, если угодно. Министр, конечно, ничем особенно не отличался, когда мы и Крауч пытались справиться с Томом, но видел бы ты, Гарри, какие чудеса изворотливости Фадж проявил, когда под Краучем закачалось кресло!
— То есть он все-таки опасен?
— Как и любой другой человек, за которым стоит государство. Мы не магглы, и у нас есть чем на это ответить, но... но игнорировать угрозу не дело.
— Так или иначе, директор, сейчас его ход. Не мой, не ваш и не Волдеморта. Придется ждать. Я так понимаю, операция в Отделе Тайн должна осуществиться?
— Вчера был пойман Бродерик Боуд, невыразимец. Он пытался...
— ...Выкрасть мое пророчество под Империусом, — кивнул Гарри. — В моей реальности они использовали того же человека. Директор, у меня продолжаются сны, кстати говоря. Так что наш друг Том явно не откажется от акции — вопрос в том, когда.
— Если он сделает из случая с Боудом верные выводы — ты узнаешь сроки первым.
— Он сделает. И что тогда?
— И тогда Волдеморт окончательно явится миру. К сожалению, мы вынуждены идти на риск, Гарри, все мы.
— Это того стоит, — тряхнул вихрами Поттер. — Как раз наступит время официально объявлять войну, директор. Как раз.
Гарри поднялся. Кажется, разговор пока что был закончен, и слишком многое нужно было обдумать. Слишком многое.
— Да, вот еще что... — Дамблдор чуть повысил голос. — Как я понимаю, ты позаботился о змее и о медальоне? Образ той пещеры, как я заметил, из твоих мыслей ушел.
— И о диадеме тоже, господин директор, — усмехнулся Поттер. Приятно отчитываться в грамотно проделанной работе.
— Ну что же, вместе с дневником это у нас четыре из семи, — кивнул Альбус.
— До кубка я тоже еще доберусь, — заверил его Гарри. — Есть наметки.
— Похвально, похвально, — покивал тот. — Что же до прочего...
Дамблдор опустил на стол кольцо — то самое, с расколотым глубокой трещиной Воскрешающим камнем. Левой рукой, указательный палец на которой почернел уже до второй фаланги.
— Альбус, ради Мерлина, зачем? — прошептал Гарри, опираясь на стол и пытаясь заглянуть за очки-половинки. — Я же говорил вам. Я же предупреждал вас!
— Гарри, — Дамблдор покачал головой с этой своей вечной полуулыбкой. Сейчас она была почти отвратительна своей неуместностью, — пойми, я сейчас имею куда больше общего с тем миром, что увидел в камне, чем с тем, что вижу вокруг себя. Я его... перерос, что ли?
— Прекратите говорить загадками. Хотя бы сейчас, — Гарри осел на стул, снял очки и с силой провел ладонями по лицу, к вискам.
— Тебе еще только предстоит понять это чувство, друг мой. Хорошо бы, если бы вообще не пришлось. Пойми, Гарри, — Альбус говорил неторопливо, будто материал объяснял, — я сделал уже все, ради чего приходил в этот мир — еще тогда, в сороковые. Я прожил куда как дольше своей миссии — и, смею надеяться, прожил неплохо, кое-что вложил в науку, кое-что — в учеников. Вот только чем дальше идет жизнь, чем больше всего происходит — тем меньше я всему этому адекватен.
— Никто не может предсказать всего, вы же сами говорили! — Гарри возражал уже скорее по инерции — что уж теперь...
— Теперь — никто, но я слишком долго был способен и на это. А знаешь ли ты, что такое тридцать лет подряд летать, пусть среди гроз, пусть в тумане, а потом — оказаться навсегда привязанным к земле?
Гарри обуял ужас. Он сейчас видел перед собой себя самого — через годы и годы. Если он слишком привыкнет к своему знанию, слишком задержится на своем — да, высоком, но все же только одном — уровне. Или если не уйдет в новую работу. Или если не сможет после Волдеморта откопать себе новую проблему на голову.
— Так что... прости, мальчик мой, но теперь это будет твоя вечеринка.
Гарри ушел молча. От двери быстро, суетливо вернулся за очками. Дамблдор так же молча подал ему кольцо.
* * *
Старый блэков дом наполнялся людьми — близилось Рождество.
