— Кто приперся прекратить мои земные мучения? — поинтересовалась Сибилла через дверь. Да, шалит внутреннее око, никакого тебе рентгена.
— Профессор, это я.
— «Я» бывают разные.
— Это я, Гарри Поттер.
Дверь тут же открылась. Одно время Гарри частенько ловил уже-вновь-профессора Трелони на аромате кулинарного хереса — но теперь, похоже, Сибилла выйти за хересом не отваживалась. Судя по ее красным глазам и прижатой к виску ладони, это только ухудшало ситуацию.
— Ты еще жив?
— Уже да.
— Ну заходи, — пожала плечами Трелони.
Букетик, что Гарри ей всучил, тут же оказался в странной, но в чем-то милой вазочке с синими бабочками; там уже стояли цветы, похоже, девочки не оставляют учительницу. Под пирожные Сибилла после минуты стояния с закрытыми глазами и растопыренными пальцами все же нашла чистое блюдо, а вот чай заварила быстро и накрепко. Профессия, как бы мало ты в ней не преуспел, все же налагает отпечаток.
Хуже было то, что отпечаток этот — не единственный. Только Гарри попробовал чайку, только выразил беспокойство ее участью — как пророчица аккуратно отставила чашку на столик, зажмурила глаза и мелко задрожала. Гарри это уже видел.
— Нет-нет, Сибилла, нет! — орал он. — Даже не думайте! Только этого мне еще не хватало.
Но тщетно. Трелони уже заговорила чужим глубоким голосом, ритмично, но не интонируя:
—
Гарри сам не помнил, как он оказался в гриффиндорской спальне и что наплел Полной даме, чтобы сейчас лежать на кровати и дыхательной гимнастикой унимать бухающее сердце. Но слова Сибиллы запомнил все и накрепко.
Говорят, верный признак, что прорицание истинно.
Раз уж так, Гарри оставалось только предаваться работе и унынию. Сказаное Трелони несколько меняло ситуацию — что терпимо, но проанализировать это, как ни странно, не было никакой возможности.
Проблема не в недостатке информации. Дамблдор, Волдеморт и Поттер читались очень чисто, загадочные же «мужи совета», никак не уточненные, все равно грозили сместить баланс — что уже позволяло принять меры. Но принимать их было нельзя ни в коем случае.
Когда-то Гарри, в третий, кажется, раз испытывая желание покопаться в своем великом прошлом, нарвался на целую лекцию Луны Скамандр. Подруга объяснила ему как следует, что такое самоподдерживающееся пророчество — стоит только на миг скорректировать свои планы исходя из полученных пророками видений, и они получат пропуск в жизнь. Тогда и только тогда. После чего одна деталь, которую вы попытаетесь переменить, напротив, обретет плоть — как воплотился в «отметке равным себе» сам Гарри — и потащит за собой все остальное пророчество. В клинических случаях — Поттер ухитрился угодить и в такой — даже и не одно. И вот тогда дерьмо влетит в вентилятор.
Пророчество, в отличие от уже порядком размытого, но все-таки понятного поттерова послезнания, не дарило новые возможности, не сообщало объективно существующую уже информацию, не могло быть проанализировано и переосмыслено — и оттого только сужало степени свободы.
Волдеморт, как известно, влетел в это во все обеими ногами. Мало того, что он запустил пророчество одним поганым Хэллоуином, так еще и, пытаясь родить его обратно, подчинил борьбе с Поттером всю свою позднюю стратегию, что и вызвало последующий кошмарный стыд. Дамблдор, возможно, был куда как прав, не разрешая самому Гарри послушать свое пророчество слишком рано — кто знает, хотя бы, какие еще комплексы тот ухитрился бы поймать.
Собственно, если послушать саму Луну, все могло быть еще смешнее. Мадам Скамандр защищала весьма интересную теорию, нигде, кроме Британии, в академический оборот не взятую: с ее точки зрения, пророчества вообще не нуждаются в толковании. Более того, они и смысла-то не имеют — в той форме, в какой говорятся и записываются. Запись пророчества, говорила Луна, вполне возможно не есть его текст, но скорее ключ шифрования, служащий для передачи видения от пророка к пророку. Человеку же без дара это даже читать бесполезно. Однако так как пророков, прямо скажем, не до черта — проверить это не получилось и к двадцатому году.
Так что Гарри прикладывал все усилия к тому, чтобы о сказках тетушки Сибиллы забыть. Основным средством, за нежелательностью виски и несвоевременностью женщин, для этого стали тренировки ФОБ — на долгую, потную и громкую неделю.
* * *
