— Не думаю, — отрезала та. — Когда ты думаешь о делах, ты валяешься на кровати или тащишь Боунс в библиотеку. Или вообще летаешь да каркаешь.
— Рон тебе, надо понимать, об этом и рассказал?
— Ясное дело.
— Трепло.
— Зато правда, — не стала отрицать девушка. — В общем, на Астрономическую башню лазают или несчастные влюбленные, или самоубийцы. Или те типы, которым и пожаловаться некому. Ни на кого из этих троих ты не похож. Так что или пошли меня заниматься делом, или скажи, почему тебя вдруг так заинтересовал закат.
Гарри отвернулся от Джинни к горизонту. Некоторое время молчал. В принципе, если ты не можешь сформулировать своих проблем так, чтобы говорить о них вслух — это значит, что ты страдаешь ерундой. Вот и проверим.
— Если коротко, то я думаю о том, каким я стал и каким еще стану. Нужно ли это кому-нибудь. И нравится ли это мне, — Поттер помолчал, потом гораздо менее значительным тоном добавил, — Не, не то чтобы у меня нет других проблем, но остальные хотя бы можно решить. Железом и кровью, — мрачно закончил он. Джинни посмотрела на него странно:
— То есть сейчас ты себе не нравишься?
— С собой у меня уже очень давно все улажено, — Гарри хмыкнул. Она даже не представляет, как давно и с каким трудом. — Но дело-то не в этом.
— Послушай..., — Джинни проговорила это таким тоном, что Поттер обернулся к ней резко, рискуя сорваться-таки с карниза и проверить свою способность к быстрой анимагии. Джинни сидела рядом, так же спустив ноги вниз и опустив глаза. — Я сейчас скажу тебе пару слов и уйду, хорошо?
— Попробуй, — Гарри ответил тихо и медленно. Аккуратно...
— Я понимаю, о чем ты, — начала рыжая. — Ты очень изменился за последние два года — настолько, что я в это почти что не верю. Это видно, Парвати вон четвертый месяц ходит в тоске, но... наверное, это хорошо, но не для всех.
— Поясни, — помотал головой Гарри. Примерно так его дражайшая супруга изъяснялась, призывая мужа поменьше засиживаться на работе — вроде как и сказать надо, раз уж начала, и совершенно бесполезно.
— За каким чертом ты заставляешь девушку пояснять такие вещи? — обиделась Джинни, однако уйти не ушла. — Не понимаешь, что ли?
— Нет, — Поттер был краток.
— Дурак! — вынесла вердикт Уизли серьезным, безнадежным тоном, каким ставят смертельный диагноз. — Что-то ты понимаешь лучше всех, а где-то — дурак дураком.
— Да в чем дело? — Гарри пытался понять, что от него хотят. — Если ты к тому, что я отдаляюсь от друзей и вообще, так это мне уже говорили. Время такое.
— Со своими друзьями, Поттер, разбирайся сам! — Джинни взбесилась еще крепче. — Ты, значит, не знал? Не понял? — Гарри покачал головой, и она соизволила раскрыть сомнительный секрет, — Я тебя, идиота, любила. Еще в прошлом году. Мерлин, какие ж мы были щенки оба!
Это, конечно, звучало иронично от девочки, чуть-чуть не дотянувшей до пятнадцати, однако, был вынужен согласиться Поттер, описывало ситуацию довольно неплохо. Реагировать Гарри мудро не стал — выражения вроде «И?» и «Я знаю» жесточайше не подходили к делу. Джинни, впрочем, диалога особенно и не требовалось.
— Понимаешь, ты когда-то был очень милым. Нет, в детстве, понятно, я думала, что ты герой, неустрашимый, непоколебимый и вообще. А потом, — она вздохнула, — понимаешь, из подземелья-то ты меня спас, а вот пойти к тебе поплакать тогда у меня и мысли не возникло.
Гарри с ужасом представил себе, как бы он тогда на это отозвался. Стало почти стыдно.
— Так вот, я была даже рада, когда ты оказался не таким, прости. Я была рада, когда узнала — да, Рон трепло — что тебя мучает, почему ты плохо спишь; я понимала — думала, что понимала — что ты чувствуешь, когда рядом дементоры. Ты выглядел очень трагичным тогда, на моем втором курсе. Я этого сама-то не обдумывала, но теперь понимаю. К этому тянуло. Хотелось тебя прикрыть.
— И как, ты полагала, что получится? — чуть придушенно поинтересовался Гарри. Между ребер наливался совершенно нелогичный ком, мешающий дышать — не каждый день услышишь, как раскладывают по ребрышку отношения, которыми ты когда-то жил. Пусть даже они вчистую закончились.
— Разумеется, — кивнула Джинни уверенно. — Ты чем-то папу напоминал. Весь в чем-то высоком, в чести и совести по уши, а жить, н-ну, не так, чтобы умеешь. Моей маме ты папу, кстати, всегда и напоминал. Я думала, что уж как-нибудь проведу тебя, если что, через житейские бури.
Гарри глухо выругался про себя, подло пользуясь тем, что Джинни не легилемент.
— А дальше, надо понимать, я изменился.
— В точку, — тряхнула рыжей гривкой девушка. Все-таки вот у нее волосы огненные, да и жестче, чем осенние локоны Сьюзи. — Ты не просто собрался и перешел на жизнь в атаку — такое-то и Невилл скоро возьмет да проделает. Для тебя все эти проблемы просто — бам, и исчезли.
— Мне кажется, или ты этого не одобряешь?
