Его пятерка успела обогнуть ряд и соединиться снова, прежде чем над потолком повисли шары бледно-зеленого света: поняв, что они каким-то образом в меньшинстве, Упивающиеся попытались прояснить обстановку. Но это палка о двух концах — вылезшего на внезапный свет, судя по телосложению, Гойла они с Роном поймали на парализующее одновременно. Крауч тут же втащил недвижное тело своего соратника в соседний проход, послав в ответ Диффиндо из-за него, как из-за щита, но слишком сильно забрал влево. Невилл попытался дотянуться Инсендио, но слишком медленно — зато ушли без помех.
Вспышки заклятий катились волнами, отражаясь в стеклянных шарах, как катится по ночному городу свет зажигаемых фонарей. Гарри аккуратно подтягивался к гуще событий. Один раз они вышли на Руквуда и, кажется, Джагсона — бывший невыразимец, как обычно, стащил маску и теперь хрипло, с присвистом дышал, пытаясь передохнуть. У Тони рано сдали нервы, и подкрасться поближе не удалось, разменялись парализующими, после чего Упивающиеся так же резко отошли. Да, Гермиону пришлось по-быстрому откачивать Эннервейтом, но факт остался фактом — взрослые и опытные мужики торопливо отступают, нарвавшись на них в коридорчике. Рон заухмылялся.
* * *
У дверей, там, где заваленные и наполовину снесенные стеллажи расчистили пространство, кипела битва. Лестрейнджи, Крауч и Макнейр отбивались от заходящих со всех сторон подростков в балаклавах. Руквуд, торопливо отбросив маски, колдовал над бездвижными телами Гойла и Малсибера. В стороне, над лежащим в битом стекле изрезанным Трэверсом, стояли в глухой обороне траурно молчащий Долохов и полуоглушенные Крэбб с Джагсоном.
Гарри знал их всех, знал по голосу, знал по походке и по жесту на дуэльной площадке. Глухих черных шапочек на них будто не существовало — в прорезях слишком ярко горели глаза.
Вот Виктор на острие клина атакует Макнейра — он вполне уже мужчина, но его мощная фигура рядом с шотландцем теряется. Вот только пока самого Виктора прикрывают постоянным Протего близнецы, Лестрейнджи изо всех сил пытаются достать текущих ртутью девушек у дальней стены. Свирепый в атаке, хитрый и тертый горец может только вертеться, как паук под Круцио, и обороняться. Даже выматериться не получалось — заклинания не оставляли промежутка.
За спиной Крэбба, тяжелого и медлительного, как сын, из ниоткуда образовался Диггори, взмахом палочки отправляя врага на краткую, но тесную встречу с потолком. Тут же Седрик отлетел и сам — Гарри успел проклясть парня за самонадеянность, но Джагсон не успел собраться на что-то крупнее Экспульсо. И не смог — Седрика тут же отгородили от него и запоздавшего развернуться из-за хромоты Антонина сразу трое бойцов во главе с Эрни, а над самим парнем склонилась Луна.
Беллатрикс, тоже где-то избавившаяся от маски, не столько хохотала уже, сколько выла; вырвавшись вперед мужа, она кидала одно Диффиндо за другим, пытаясь пробиться к вожделенной двери, на которой так кстати нет замков. Но одна из ее оппонентов была на диво грациозна, пропуская заклятия мимо — танцующие движения, белая палочка; ну ясно, Флер и ее быстрая кровь. Второй же пошел другим путем, постоянно поддерживая заклятие левитации; обломки шкафов и стеклянная пыль кружились вокруг него, принимая на себя гибельные аргументы Беллатрикс, а иногда и отправляясь ей навтречу — прямо посреди заклинательной фразы. Профессор Флитвик был бы Терри Бутом сейчас доволен и горд.
Попытавшегося развернуться Рудольфуса он отбросил невербальной оплеухой к той самой двери, куда тот так стремился. За мужем резко рванулась Беллатрикс, лицо ее было страшно, как у Молли в минуты домашних нестроений, и девочки почли за благо отойти в стороны. Падма запоздала, поймав Диффиндо в бок, но Голдстейн уже летел к ней, разрезая воздух и поднимая гранитную крошку колючим щитом. Вовремя — Невилл застыл было, глядя то на раненую девушку, то на открывшуюся в судорожной попытке достать Тони мадам Лестрейндж; но спустя секунду Лонгботтом уже стоял на коленях у Падмы, затягивая разрезы тем самым нежным движением, каким когда-то латал Малфоя в женском туалете профессор Снейп.
Поттер мог бы гордиться собой — Невилл вырос, не потерял головы и не полез геройствовать. Как и нужно, чтобы стать героем и вытащить меч из шляпы — и в этом мире тоже. Да чего уж там, Снейп тоже мог бы гордиться собой.
Гарри выбил палочку у Макнейра, почти накрывшего Луну Инсендио, и, пользуясь паузой, торопливо произнес Сонорус.
— Так, дверь прикрывайте, — теперь в закрытой коробке зала прорицаний его голос достал каждого. Говорить так, чтобы слышали даже курсанты, даже с заложенными ушами, даже влезшие в бой по подошвы высоких аврорских ботинок, он не только умел, но и был обязан. — Никто не должен уйти. Никто. Уизли, все, к двери налево. Седрик, загони правых за шкафы. Виктор, со своими ко мне.
