— И это тебя что, выкинули из этого твоего дурдома? — недоверчиво осведомился Вернон.
— Возможно, — криво улыбнулся Гарри, но тот его не слушал.
— За то, что ты вылечил моего сына? — Вернон начинал краснеть. — За то, что ты в кои-то веки использовал эту свою мумбо-юмбо, чтобы отблагодарить тех, кому так многим обязан?!
— Получается, да, — на Гарри навалилась инфернальная веселость. Извивы в твердокаменной этике дядюшки случались редко, а без солидных сумм в фунтах — и вовсе никогда. Зрелище стоило просмотра.
— Ну так я им этого так не оставлю! — Вернон потряс кулаком у люстры. — Я буду жаловаться. У меня есть знакомый член Палаты Общин, и если они всем этим вашим... министерством будут продолжать дурить...
— Да нет же, дядя Вернон. Это я им этого так не оставлю, — Гарри покачал головой, отчего вид у мистера Дурсля стал немного обескураженный, и пошел открывать очередной сове. Пока он читал торопливую записку от мистера Уизли, Вернон перекладывал наконец Дадли с пола на диван.
Вернулась Петунья, сопровождаемая мрачной тенью в черном и с потертым саквояжиком.
— Поттер, все-таки на вас лежит проклятие, — Снейп переступил порог, осмотрелся и покачал головой. — Только я от тигля отошел, сел, чая налил — а тут у вас опять проблемы.
— Северус, это Вернон, мой муж, — на чистом рефлексе хозяйки представила гостя бледная Петунья, — Вернон, это Северус Снейп, я с ним в начальной школе училась.
— В начальной, значит, школе? — озадаченно переспросил дядя. — Вы, значит, нормальный человек?
Это предположение Снейп серьезно рассмотрел.
— Не думаю, — пожал плечами он. — Ну, мистер Поттер, где пострадавший? Петунья, на всякий случай поставь кипятку. Не пригодится — так хоть выпью нормального кофе. Вернон, не уходите далеко, может понадобиться немного крови.
Тетя с похвальной покладистостью унеслась на кухню. Профессор же натянул извлеченные из сумки перчатки и склонился над спящим Дадли, проводя над его рукой палочкой.
— Так-так, — чуть покивал он, — так. Так. Так, а тут как? Та-ак. Так.
— Ну?! — Вернон отчаянно желал более ясного вывода.
— Расслабьтесь, — Снейп даже не обернулся. Движения палочкой, впрочем, стали резче. — Поттер неплохо почистил рану, хотя к хирургии его допускать рановато. Так, посмотрим...
— Туни, Дадлик будет жить! — заорал Вернон на кухню. Там звонко звякнула о плитку чайная ложечка. — Но... что с его рукой, мистер Снейп?
— Профессор.
— Да, извините, профессор Снейп, — Вернон был почти подобострастен. — Так все-таки? Мой Дадли — спортсмен, и вообще, мальчик еще так молод...
— Вот и я думаю — такой молодой, а уже спортсмен, — Северус осуждающе покачал головой и перешел от болезного Дурсля-младшего к своей безразмерной полевой сумке. — Мистер Дурсль, у нас люди со сломанным позвоночником больше одного матча не пропускают. А этому... Петунья, кофе.
— Да-да, — срывающимся голосом ответила тетя. Снейп же выставил на пол четыре одинаковых пузырька.
— Так вот, этому вашему, за неимением лучшего слова, мальчику надо будет выпивать по одному каждый второй день перед сном. И не нагружать руку хотя бы неделю, — он подумал еще, — и потом найдите ему массажиста, что ли.
— Найдем! — быстро закивал Вернон, с величайшей осторожностью поднимая пузырьки. Не иначе опасался, что при сотрясении ему оторвет руки.
— Профессор, надо поговорить, — наконец подал голос с кресла Поттер.
— Ну что ж, я ждал, когда мне объяснят, что тут происходит, — удовлетворенно сообщил Снейп и ушел в сторону кухни.
* * *
Когда Гарри закончил свой рассказ, полный мрачной паранойи, Снейп как раз расправился с кофейником.
— Мистер Поттер, — начал он тоном человека, который видел пиявок, куда более интересных и образованных, чем лично вы, — вы наконец-то принимаете правильное решение: позвать кого-то более компетентного, чем вы..., — он допил последний глоток с великим удовольствием. — Да, кстати, где вы раньше сталкивались с резаными ранами?
— Сэр, если я спрошу вас, почему вы вообще временами напоминаете военврача, вы же мне не ответите?
— Конечно же не отвечу, это же вы, — вздохнул зельевар. — Так вот, вы совершенно правильно зовете меня — и тут же впадаете в обещающую одни только проблемы самодеятельность. Вот зачем?
— То есть то, что меня, видимо, исключили, волнует вас больше, чем Волдеморт?
— К Лорду я хотя бы готов. Полагаю, что с Альбусом то же самое. Кстати, у меня отчего-то такое ощущение, будто вы — последний, кого это исключение беспокоит.
— Отопрусь, — отмахнулся Гарри. — Хотите пари?
— Разумеется, нет: вашим делом уже занимается Дамблдор. А в таких делах лучше уж знать судью, чем закон. О, минуту.
Снейп подошел к окну и быстрым движением поймал сову. Письмо, адресованное Гарри, он безо всяких раздумий вскрыл и прочел.
— Ну да, как я и говорю, — листок был передан Гарри, решившему не раздувать проблему. — Значит, на слушание вы пойдете с Дамблдором. Рекомендую молчать и изображать жертву наследственных заболеваний.
— Если надумаю подобрать подходящее — обращусь к вам, — прошипел в ответ Гарри. — Но что с Волдемортом-то?
