Волнуясь, старик вынул из сундука деньги.
- Сколько ж получается, дад, за эти десять дней? - спросил он.
Мыкыч проворно вытащил записную книжку из кармана, в его пальцах уже был зажат карандаш, и он торопливо сказал:
- А вот сейчас тебе скажу.
Через полминуты он заметил:
- Прибавилось двенадцать рублей.
- Но у меня их нет, гром их разрази!
Мыкыч презрительно улыбнулся, стараясь пододвинуться к окну. Незаметно для Ахмата, сидевшего понурив голову, он приоткрыл с балкона окно и заглянул в комнату, чтобы увидеть Зину. Но тут Зина вышла на балкон и подошла к ним.
- Отец, тебе не хватает, кажется, двенадцати рублей? Возьми, вот они! - и она протянула Ахмату деньги.
Ахмат поднял голову и любовно поглядел на дочку.
- Кто тебе дал эти деньги, дад, чтобы твои болезни твой отец взял на себя?
- Они были припрятаны, я хотела себе кое-что купить.
Зина, не глядя на Мыкыча, повернулась и ушла, и Мыкыч, словно с сожалением, заметил:
- Славная у тебя дочка, Ахмат, да не разлучит вас бог! Видишь, а ты говорил, что у тебя нет денег! У тебя нет, а в доме есть. Хороша у тебя дочка, очень хороша!
- Хорошая, - смиренно согласился Ахмат, - пусть бог ее сохранит всегда здоровой.
Ахмат сиял. К своим деньгам он добавил Зинины двенадцать рублей и, шепотом пересчитав, протянул их Мыкычу.
Спрятав деньги, Мыкыч уселся с еще большим удобством. Но Зина больше не появлялась.
Без особых церемоний Мыкыч заглядывал в окно, искал взглядом девушку в комнате.
Когда Мыкыч убедился в том, что Зина не выйдет, он собрался уходить, но все его повадки - это почувствовал старик - были такие, будто в этом доме парень чувствует себя, совсем не так, как раньше. Ахмат подумал: долг с процентами отдан, почему же Мыкыч так нагл?
- Ну, я пойду уж - сказал Мыкыч и неохотно поднялся. Затем он прибавил, досадуя на себя и на хозяев: - Пойду. В этом доме у меня пока все кончено.
Ахмат покачал головой.
- Как же ты так уйдешь, дад, ничего не отведав, пусть поразит меня смерть! - Он развел руками. - И девушка тоже, оказывается, занята.
- Зачем беспокоишься, Ахмат! - холодно ответил Мыкыч. - Я не гость, не считаю себя гостем. Поверь, я здесь, как у себя дома.
Сопровождаемый хозяином, Мыкыч спустился по лестнице и подумал, выходя со двора:
«Ладно, оба вы у меня теперь в руках - и к вам в придачу этот проклятый Темыр!»
Мимо покосившейся хижины Темыра проехал верхом секретарь партийной ячейки Миха. Но Темыр был так рассеян, что, кажется, даже не ответил на поклон Михи.
Миха заметил странное состояние Темыра еще вчера, когда тот возвращал коня и глухо сказал о выполненном поручении. До Михи уже дошли слухи о том, что произошло у Мурзакана. Но Темыр сам не хотел ничего говорить, и не следовало приставать к нему с вопросами. Это было бы не тактично, - так думал секретарь партийной ячейки. Он не догадывался, как бы он помог одинокому Темыру, если бы смело приблизился к нему и проник в его душу, а не руководствовался обычаями и приличиями!
Темыр вошел в свое убогое жилище, опустился на узкую, твердую тахту и прислонился спиной к стопке сложенных у стены подушек и одеял. Он сидел неподвижно добрых полчаса, а затем пересел на низкую скамью и здесь просидел еще дольше, все такой же неподвижный, только подперев голову ладонями.
Затем Темыр встал, подошел к двери и, опершись плечом о косяк, стоял, глядя немигающими глазами на растрескавшийся земляной пол галерейки.
Любовь к Зине сжигала его, и он не находил себе места и клял себя за то, что поступил так необдуманно, написав девушке это письмо. Нет, еще рано, очень рано было открывать свое сердце… Не одна лишь забота о женитьбе сжигала его существо, туманила мозг. О, если бы только женитьба. С какой радостью он сейчас же бросился к Зине. Но Темыра убивало то, что казалось ему важнее жизни и любви. Он был рабом закона предков.
Солнце ушло за полдень. Ни крошки с утра не съел Темыр и почувствовал голод. Он вернулся в кухню, подошел к угловому столику, приделанному к стене, положил на тарелку немного холодной мамалыги, потом стал доставать сыр из подвешенного к потолку плетеного короба. В это время в дверях показался Мыкыч.
- Добрый вечер, Темыр.
То, что испытывал бы путник, спокойно идущий по дороге без ружья и даже палки и внезапно увидевший пред собою волка, испытал и Темыр при неожиданном появлении ненавистного ему Мыкыча.
Но Темыр медленно опустил короб на стол и, как мог, радушно приветствовал гостя:
- Здравствуй, входи.
Мыкыч, не взглянув на Темыра, прошел мимо и сел на скамью.
- Хочешь - не хочешь, а я вот здесь!
Темыр подавил в себе негодование и на наглый тон Мыкыча ответил спокойно и даже любезно:
- У меня нет подходящего для тебя угощения, но давай вместе закусим, если не думаешь, что объешь меня.
Мыкыч считал ниже своего достоинства есть «в таких местах», в таком бедном доме, и он сказал, скосясь в сторону:
- Я уже ел, кушай ты.
Темыр сел на тахту и, взглянув на Мыкыча, увидел наглую, вызывающую усмешку, которую гость и не думал скрывать.
Чуть поджав губы, Мыкыч полупрезрительно заговорил:
