И все-таки, как и Зина, несмотря на происшедшее, Темыр не мог поверить в то, что они «больше не увидятся. Он произнес неумолимые слова, они - чужие, но разве между ними не останется ничего связывающего?
Больше всего Темыра трогало и мучило то, что, хотя он ни разу не написал ей из Москвы, она была доверчива и беспомощна, не умела скрыть любви к нему. А он ей сказал слова, мучительные и для него самого!
Он уже не мог припомнить в точности эти слова, но, кажется, сказал так: «Найди в себе силы и вручи жизнь тому, кто сумеет дать тебе счастье». Почему Зина не ответила ему? Оттого ли, что она согласилась, или потому, что не поверила этим словам?
Темыр поднялся с тахты, прикрыл за собою осторожно, словно чужую, узкую дверь пацхи и вышел со двора.
Скоро он вернется в Москву. Вероятно, им можно будет как-то разойтись в селе, не встречаться. А там… даль довершит то, что надо, - она принесет забвение и охлаждение двум сердцам.
Солнце близилось к закату. Красным сверкающим диском оно врезалось в золотые облака и полурастворилось в вечерней заре. Земля, лес, кровли домишек - все стало лилово-синим. Вскоре совсем стемнело. Колхозники в сумерках возвращались с полей со звонкими песнями. Слышен был плеск воды, кто-то мылся в роднике.
Дзыкур отворил плетеную калитку, жена его Мактина придержала витую хворостину - запор. Оба пошли к табачному полю, сегодня они дежурили в табачном сарае, им нужно было вкатить под крышу сушильные рамы. Они вкатили рамы, затем внесли в сарай легкие шнуры табака, снятые еще утром с рам, привязали концы шнуров к деревянным крюкам и рядами развесили табак.
Дзыкур стряхнул табачные крошки с архалука и сказал:
- Позор, если мы отстанем, не соберем табака в два раза больше прошлогоднего.
- Обязательство дали - надо собрать.
- Чтоб я провалился в ад, если я когда-нибудь работал так, как сейчас.
Дзыкур вытянул из связки несколько листьев посуше и смял их в ладони, протягивая жене.
- Ты вдохни, Мактина, как душисты листья!
Он скрутил толстую сигару и, затянувшись, выпустил клубы дыма.
- Тьфу, чтоб не сглазить, - ароматней цветка!
- Так и надо. За хороший табак и деньги получим хорошие.
- Ладно, нечего считать, - Дзыкур нахмурился. - Деньги еще не в кармане… Иди домой, а я сам загоню коров.
Из-за гор взошла бронзовая круглая луна.
Дзыкур вошел в загон для скота, и вскоре послышался его голос:
- Яй, яй!
Он гнал коров перед собою, вдыхая свежесть вечера, довольный предстоящими доходами. Открыв поскрипывающую калитку, он увидел человека с лицом, закутанным башлыком, и крикнул ему:
- Кто?
Человек не ответил, молча приближаясь, и Дзыкур громче окликнул и быстрее пошел навстречу:
- Спрашиваю - кто ты?
- Да что ты, Дзыкур, не узнаешь меня? Это я, Мыкыч! - ответил человек, сдвигая с подбородка башлык.
Дзыкур удивленно глядел на Мыкыча.
- Вот это хорошо, что тебя выпустили, слава богу.
Он взял Мыкыча за руку и поцеловал в щеку. Но все-таки то, что Мыкыч летом кутал лицо башлыком, да и самое его появление насторожило Дзыкура… Он пригласил гостя в дом.
- Можно и в дом, - неопределенно сказал Мыкыч, - только я хотел сначала поговорить с тобой об одном деле.
В дом они не вошли, и Мыкыч, стараясь говорить спокойнее, открыл Дзыкуру, что он бежал из Тбилиси и теперь должен скрываться. Он намекнул Дзыкуру на то, что они люди «одной души», одной семьи, наконец - они «братья».
- Я пришел к тебе, и знаешь зачем? Мы сообща прикончим бешеных собак, они еще водятся в нашем селе. Надо же, наконец, выпустить дурную кровь.
Дзыкур не сразу сообразил, о ком говорит Мыкыч.
- Кого ты называешь бешеными собаками?
- Разве ты не знаешь? Темыр пожаловал из Москвы. Его приезд - моя удача. - Мыкыч тихо рассмеялся. - Вот его, да еще Миху надо снять со счета. Это они собрали крестьян в колхоз. Это они воспользовались моим арестом и погубили несчастную деревню, - Мыкыч говорил отрывисто. - Уничтожили всех, кто чем-нибудь выделялся, кто пользовался влиянием в народе. Да и тебе они только помазали по губам… Потом ведь исключили из партии.
Дзыкур подавленно спросил:
- Убить обоих?… Конечно, они меня исключили, но как же - убить!…
- Как убивают? Обыкновенно! И, конечно, обоих, не одного же. Прежде всего надо покончить с Темыром! Этот ничтожный человек, «студент», - это он погубил нас. Ведь не станем же мы ждать, когда он закончит ученье и опять пожалует сюда?
- Да… ученье… А убить человека нелегко, Мыкыч. Тяжелое это дело!
Мыкыч ухмыльнулся.
- Тебе-то чего бояться? Это мне надо бояться! Разнюхают, что я здесь, и решат: это дело рук Мыкыча. А я все-таки не боюсь… Думаешь, если они меня выслали, так эта власть будет вечно существовать? Нет, брат, не они, мы оседлаем время!
- Для тебя, Мыкыч, я не пожалею головы, но как же так? - Дзыкур вздохнул и неожиданно произнес: - Ладно. Уничтожим обоих. Я их ненавижу не меньше, чем ты. - Он даже улыбнулся через силу и прибавил дрожащим голосом: - Я сам когда-то хотел смерти этих людей…
Мыкыч вынул два револьвера: один - потертый, другой - новенький и доверчиво протянул Дзыкуру:
- Выбирай любой.
