Девушка с изумлением и преданностью смотрела на него. Да, Темыр изменился, что ни говори! Он хоть и в черкеске, но совсем не похож на незатейливого, простодушного деревенского парня. Его гладко выбритое лицо мужественно и красиво, и не то что пополнело, а как-то стало выразительнее. Неужели этот видный молодой человек - ее Темыр?
Темыр ощутил ее взгляд, и ему стало не по себе. То, что он решил сказать и из-за чего позвал Зину, причинит ей нестерпимую боль. Это было мучительно.
Он видел, как часто вспыхивает нежный румянец, и представил себе, как загорится лицо Зины, когда он скажет ей то, страшное…
Теперь, когда Темыр глядел на нее, Зина не смела поднять глаз, и она уже чувствовала, что их любовь не вернется, хотя они сидят рядом. Зина еще не знала, что скажет Темыр, но необъяснимо странный холод сменил ее порыв.
Темыр молчал.
Он обдумывал, с чего начать. Пусть бы его сердце остыло навеки, и лучше б ему не приезжать в родное село из Москвы! Темыр поднял с земли сучок, сдул с него тонкую, истлевшую кору и медленно произнес:
- Пусть тебя не удивит то, что я попросил прийти… Может быть, не сюда я должен был тебя позвать, так как скажу что-то особое.
- Говори.
- Ты ведь знаешь, Зина, - медленно и печально произнес он, - мы давно любим друг друга. Но нам не повезло, и мы никогда не сможем быть вместе.
- Да? - вопросительно прошептала она, и ее веки задрожали.
- Зина! Я верю тебе и скажу, что встало между нами… Я мог бы еще отложить наш разговор, но ты, вероятно, слышала, что я обязался помогать сельсовету в нашей деревне.
- Что это может изменить в наших отношениях? - спросила она напряженно.
- Мы будем встречаться часто.
- Понимаю.
- Я не мог не согласиться на эту работу… Я вижу, как изменилась деревня. Меня удивило, что у нас чайная плантация, а ведь это непривычное, новое дело… И я хочу помочь вам… Признаться, мне казалось, что только я там, в Москве, изменился, а на самом деле вы здесь изменились так, что я как будто застыл на месте.
- Но ты что-то хотел сказать о нас… обо мне!
- Да! Я хочу, чтобы ты знала всю правду, - Темыр вздохнул. - Тогда я уехал в Москву и не посмел сказать ее. Ты знаешь, что нас разделяет?
Он замялся. Ему было очень больно.
С первых же слов Зина почувствовала, что это вовсе не свидание, и он ее позвал сюда, чтобы она горше запомнила разлуку. Нет, ей нечего ждать хорошего, и Зина насторожилась.
- Я уехал в Москву не только учиться, а для того, чтобы тебе не пришлось пролить слезы. От моей пули должен был погибнуть твой отец. Но это миновало…
Зина со стоном вскочила. К ней вместе со страхом вернулась любовь к Темыру и ужас за отца. Она не может притворяться враждебной, холодной, недоступной! С отчаянием глядя в его глаза, не осмеливаясь прикоснуться к его рукам, она восклицала:
- Что ты… Темыр! Что случилось? Мой отец!… Не его убей, а меня…
Темыр не мог сразу ответить Зине. Слезы капля за каплей текли по ее нежным щекам, потерявшим румянец, и он не мог без волнения видеть ее слезы. Неожиданно для себя Темыр вынул платок и стал осторожно вытирать мокрое лицо девушки?
- Не бойся меня, - почти нежно сказал он. - Я тебе все расскажу, только не плачь, прошу… Два года в Москве я обдумывал, как расскажу тебе, и теперь уже все знаю… все, что хотел тебе сказать тогда…
Он взял её за руку, и она позволила ему вытирать ее лицо, а он тихо говорил, успокаивая, словно ребенка:
- Нет, не стану я убивать человека! Я все-таки видел большую жизнь и разных людей, а ведь в каждом человеке есть сердце, и я думал о многих сердцах и многих обычаях. Послушай, Зина, это хорошо, что мы с тобой не встретились тогда, ровно через неделю…
- Но, боже мой, что случилось, Темыр?
- Нет, Зина, если я встречу кого-нибудь, собирающегося убить, я непременно помешаю ему!… Эти два года я жил, поверь, недаром. Между старыми обычаями и моим измученным сердцем встало совсем новое…
- Но ты все-таки скажешь, Темыр, что случилось?
Глаза Темыра засверкали.
- Ты помнишь, Зина, что моего брата убили? Мыту убил твой отец!
Зина отшатнулась; не помня себя, она взяла из рук Темыра платок и прикрыла им свои глаза, наполненные слезами.
- Из-за чего же он убил Мыту?!… - Ее голос прервался. - Пусть у отца будет плохая старость…
Она простонала, безудержно разрыдалась и, с трудом поднявшись, подошла к старому дубу, прислонилась лицом и грудью к коричневой коре, точно к стене родной пацхи.
Её отец - убийца? Кроткий старик - убийца! Тот, кому она подарила бурку, и кто, как дитя, радовался этой обнове, - он убийца!
Зина вспомнила клятву, когда-то произнесенную Темыром, и страх охватил ее. Она дрожала, как в припадке малярии, кусала губы. Нет, ее никто не утешит, даже Темыр.
- Я не трону вас, - сказал Темыр тихо. - Не плачь, Зина, я никогда не трону вас. Перестань плакать, я не посмею тронуть твоего отца. Умоляю, не плачь и поверь мне…
Долго он шепотом успокаивал ее и произносил те нежные слова, которые не должен был произносить.
