- Что такое, дад? - встревоженно спросил Ахмат, быстро повернувшись к Михе и скинув с лица одеяло. Он испуганно посмотрел на Темыра, а потом на говорившего Миху.
Миха продолжал:
- Безвозвратно ушло проклятое старое время, когда не только ты, но и многие другие хорошие люди становились жертвами бесправия и отсталости. Жестокие богачи безнаказанно совершали преступления, не думая о страданиях беззащитных бедняков…
Ахмат еще более откинул одеяло, которое уже перестал считать своей защитой. Опершись на локоть, он приподнялся. Бледное лицо с вытаращенными глазами выдавало его:
- При чем я здесь? К чему ты говоришь это, Миха?! - вскрикнул он.
- Ты, конечно, ни при чем, Ахмат. Но мы хотим открыть тебе всю правду.
Миха спокойно продолжал:
- Так вот, как было дело: Ансия забеременела не от Мыты, а от Мурзакана. Ты поверил ему, и он твоими руками убил невинного Мыту…
- Неужели это правда?! - воскликнул в исступлении старик, вскочив как безумный с постели.
- Да, это тяжелая правда, Ахмат. Ты был обманут!
- Почему же Темыр не убил меня? Я недостоин жизни!…
- Я знал о случившемся давно, но… - сказал Темыр и, взглянув на старика, осекся.
Ахмат походил на теряющего разум человека, страдающего от невыносимой пытки. Он в одном белье забегал по комнате и требовал от плачущей Селмы ружье.
- Я сам пристрелю Мурзакана! - кричал он, дрожа всем телом. - Я убью этого негодяя сейчас же!
- Эх, Ахмат, Ахмат! - покачав головой, сказал Миха, не вставая с места. - Память у тебя стала совсем плохая. Ружье-то ты сдал, а Мурзакана уже нет на свете. Он поплатился за все свои злодеяния… А вот Темыр и Зина любят друг друга… Наверно, сам догадываешься.
- Да, эго правда… - еле слышным голосом произнес в сильном смущении Темыр.
Ахмат будто окаменел. Он застыл в одной позе, весь согнувшись, седой, взлохмаченный, бледный. Его расширенные глаза смотрели на Темыра, он не мог от него оторвать взора. И вдруг в глазах старика затеплилась радость. Он заплакал.
- Ложись, Ахмат, все будет в порядке! - сказал Миха.
Темыр подошел к Ахмату, осторожно взял за руки и уложил его в постель, как ребенка.
Селма молча стояла в углу комнаты, ошеломленная всем происшедшим на ее глазах.
Зина, готовя еду на кухне, думала, как угостить такого человека, который мог когда-то прийти в этот дом только за кровью! Она приготовила много блюд и, кажется, кое-что пересолила. Когда Зина, еле дыша, вернулась в дом, гости, дымя табаком, сидели, беседуя, в большой комнате. Как встретился Темыр с ее отцом - кто знает? Она никогда не осмелится об этом спросить Темыра, даже если им предстоит чаще встречаться.
Зина начала накрывать на стол. Когда она подошла с тазом в руках и полотенцем на плече к Михе, он сказал:
- Мы доставили тебе много хлопот, Зина.
- Какие это хлопоты? - дрожащим голосом сказала она, несмело протягивая полотенце Темыру, - Что я особенного для вас сделала?
Гости сели к столу. Миха предложил и молодой хозяйке присесть, - она отказалась. Тогда к просьбе Михи, неловко подбирая слова, присоединился и Темыр. Он с улыбкой глядел, как Миха насильно усадил Зину.
И вот они сидят за одним столом, впервые за долгое время так близко. Темыр и Зина то глядели друг на друга, то не знали, как отвести глаза в сторону.
Как Темыр смущается, сидя рядом с Зиной! Как он не похож на того Темыра, который так смело разговаривал с Надей в Москве. Не так давно он получил от нее письмо. Надя нашла отца. Она обещала заехать, чтобы познакомиться с Зиной. Пусть скорей приезжает. Как все теперь будет хорошо. Теперь-то Зина поедет в Москву.
«Как много хороших, честных и благородных девушек, - думал Темыр, вспоминая о письме Нади, - но я люблю только мою Шазину. Но Надю тоже я никогда не забуду, как друга».
Миха шутя говорил о том, о сем - о многом, не касавшемся их дела. Ему хотелось, чтобы они повеселели и чувствовали себя свободней.
Когда ужин был окончен, Зина снова поставила перед ними таз. Затем она убрала со стола, вышла на кухню и там задержалась, не зная, что обо всем этом подумать.
Когда Зина вернулась, Миха, закуривая, подошел к ней и быстро негромко произнес:
- Поговори с Темыром, он тебе кое-что скажет.
И вышел из комнаты. Темыр медленно обернулся к девушке, посмотрел на нее и с бьющимся сердцем взял ее за руку:
- Как-то странно получается, живем в одном селе, а хочется спросить: как ты живешь?
- Что же тут странного?
- Нет, в самом деле, сколько времени мы с тобой не сидели и не говорили гак спокойно…
Ей нечего было сказать, только глаза ее сияли. Она не только любила Темыра сильней, чем прежде, но она гордилась его поступком и знала, что счастье до конца, до самых последних дней будет озарять ее жизнь.
Темыр притянул девушку к себе и усадил на скамью.
- Что с тобой, Зина? Ты печальна?
- Разве это печаль!
- Тебе неприятен мой приход или ты забыла меня?
Она покачала головой.
Темыр, как бы вспоминая что-то далекое, сказал:
- Боже мой, как давно мы любим друг друга! Ведь это вся наша жизнь…
- Ты страдал?
