— Даймё? — удивился я, но затем меня одолела тоска. Мне даже обычным командиром не хотелось быть, что уж говорить о том, чтобы руководить самураями и землями. Дом. Как раз в тот момент возникла у меня одна мысль. — Но я ведь…
— Без командирских обязанностей, — сказал Нагихато, поняв причину моего беспокойства. — Ты интересен для меня как мечник скорее, чем как командир. Но эти интересы не удовлетворить, если ты не станешь даймё.
— Чем?
— Они выполняют самые опасные задания, и прикрытие в виде тебя им очень даже пригодится.
— Вот как, — сказал я. — Господин Нагихато. Вы говорите, что готовы выделить мне собственный дом. Могу ли я, отказавшись от него, просить просьбу?
— Если она будет в моей власти, — сказал Нагихато. — И если это не противоречит нашим законам.
— Не противоречит. Я выскажу её, как только поправлюсь.
Даймё. Невероятно. Каждый самурай мечтал стать даймё. Даймё — элита среди элиты. Элитные господа, которые управляют самураями, и живут как сыр в масле. Мне были готовы дать эту должность, да ещё и без командирских обязанностей, но мне этого совсем не хотелось. Дело даже не в командирских обязанностях, и не только в тренировках, и не в доме, который можно получить совершенно бесплатно, не в огромном жаловании.
Дело в другом.
После этой бутылочки с коньяком я стал о Всесильных несколько иного, более плохого мнения, хотя их жест с приходом ко мне в гости как-бы сглаживал негативный эффект. Нагихато, конечно, наверняка не подозревал, что я видел посылку, но это и не важно. Попытка исправить моё испорченное впечатление явно не причина тому, зачем он пришёл.
Мне представилось, как моя жизнь изменится, если я стану даймё. Как я буду богат, получая лишь жалованье, и это не считая того, что мне будут начислять за истребление теней. Это возможность сделать то, чего никто никогда не делал — родившись вне знатного рода стать знатью. Но было ли это целью моей жизни? Нет. Сколько помню своё детство, ни разу мне не хотелось карьерных взлётов, и прочих прелестей, о которых мечтают все под Куполом. Я видел себя человеком, который владеет мечом, и гордо ходит с ним по улице, а такими были только самураи. Но потом я вспомнил ещё кое-какое сословие мечников, которое больше мне подходило, и вот к нему, как раз, у меня появилось желание приобщиться. Правда люди из этого сословия были редкостью, и появлялись при особых обстоятельствах, как правило, занимая последнее место в рейтингах, но это меня не сильно волновало.
Говард поставил коробку к углу, и торопливо подошел ко мне, пожав руку.
— Спасибо тебе, — благодарно произнёс Говард, продолжая поражать меня своим поведением, которое стало непредсказуемым. Он выглядел кротко, скромно, совсем не пытаясь показать своё превосходство в социальном положении, как делал это обычно. — Если бы не ты, меня бы давно не было. Спасибо.
Не в силах проронить и слова, я лишь учтиво кивнул, реагируя на благодарность.
— Рад, что вы подружились, — искренне произнес Нагихато. — Рэн, сколько тебе осталось до выздоровления?
— Пару недель, — пожал я плечами.
— Хорошо, — кивнул Нагихато. — Тогда поставлю тебя в известность, что тебе предстоит церемония публичного награждения на Главной площади Центрального района.
— Я буду помнить это всю жизнь, — ответил я благодарно, но уже не автомате, даже не расслышав, что он сказал. Стало неловко, и я на миг расширил глаза.
Нагихато это заметил, вскинув бровь.
— В чём дело?
— За что меня хотят наградить? — осторожно уточнил я.
— Ты спас Говарда, и смог уничтожить больше сотни теней за бой. Это похвально, пусть и далось тебе очень тяжело. Потому отдыхай, набирайся сил. Говард, — Нагихато взглянул на Говарада, и взгляд был вопросительным. Они будто говорили о чём-то прежде, чем войти, и Нагихато взглядом решил уточнить, помнит ли об этом собеседник.
— Да, я помню, — ответил Говард.
Сотня? Каким образом мне удалось уложить сотню теней? Из воспоминаний у меня складывалось впечатление, что теней было убито не больше полусотни, ну максимум, шестьдесят. Может, кто-то действительно пришёл на помощь, доделав работу за меня? Так это было, или нет, но Нагихато с Говардом верили, что сотня теней — дело моих рук. Но вот мне самому, почему-то, не верилось. Как можно было, находясь в истощённом состоянии, проделать столько же работы, сколько ты проделал будучи бодрым? Это казалось невероятным.
Пол сотни теней за раз для меня значило только одно — я номер один в рейтинге мечников, как минимум мечников Восточного района точно.
Нагихато вышел, а Говард остался в палате, даже не стремясь согнать кого-то со своего места, что бы сесть. Я был уверен, что на своей родине он именно так бы и поступил. Что заставляло его быть таким кротким и вежливым — даже в голову не приходило. Возможно то, что он находился на чужой территории, не желая проявлять высокомерие.
— Рэн, да? — спросил Говард.
— Да, господин. Моё имя — Рэн.
— Рад узнать его, — сказал Говард. — Я, собственно, по какому поводу к тебе пришёл. Ты ведь в курсе, какое место в рейтинге теперь занимаешь?
