Я цокнул, покачав головой, и направился к номеру. За мной пошел Дик, и как только мы оказались внутри, я закрыл за ним дверь. Свет фонаря, сочившийся снаружи, и проходящий через жалюзи, решеткой падал на обеденный столик. Стоило включить свет, и ощущение уюта тут же куда-то пропало.
— Давно тут живешь?
— Несколько дней, с тех пор как вышел. Как ты выследил меня?
Мы сели за стол, и Дик огляделся, явно чувствуя себя неловко.
— Тебя несложно выследить. Это неважно.
Вдруг, вспомнив, что забыл запечатанный меч, я шлепнул себя ладонью по лбу, и это даже заставило Дика вздрогнуть.
— Ты чего? — спросил он, не сводя с меня глаз.
— Да, — отмахнулся я. — Проблема там. Неважно. Рассказывай. Будешь воду? Или что-нибудь?
— Нет, — отказался Дик. — Благодарю.
— Джонатан был нормальным парнем, — начал Дик. — Добрым, людей любил.
— Знаю, — кивнул я. — Он спас мне жизнь.
— Серьёзно? — Дик вскинул брови.
— Да, — сказал я. — В тот день на меня напали. Трещина появилась, вылезла тень. Евр… Джонатан спас меня вместе с напарницей. Сам-то он уцелел, а вот напарнице тварь полоснула живот. Напарницу звали Кира. Я хорошо это имя запомнил.
На секунду потупив взгляд, Дик покраснел, и нахмурился, вспомнив что-то очень неприятное.
— Из-за этого его и казнили, — прошипел Дик сквозь зубы.
— В каком смысле? — аккуратно спросил я, строя в голове страшные догадки. — Из-за того, что ранили Киру?
— Нет, — Дик покачал головой, и поднял на меня глаза, наполненные злостью. — Ровно наоборот. Из-за того, что он решил спасти её, а не выполнить поручение Нагихато.
Я чуть не вскочил, удивившись. Что может быть важнее жизни товарища в такой ситуации?
— Он нёс посылку Говарду в Западный район. Он рассказывал, что почувствовал опасность, увидел трещину, обшарил переулки. Нашел пацана какого-то. Киру ранили, да, и он не успел её доставить до лазарета. Умерла от кровопотери, или от инфекции какой, не помню. А Нагихато, узнав, что из-за задержки Говард вовремя не получил подарок, взбесился, и приказал Джонатану совершить сэппуку. А тот что? А тот ничего. Честь самурая, преданность, все дела. Даже тошно становится. — Дик сцепил ладони в замок, явно загрустив.
— Из-за чего задержка произошла? — не понял я.
— Из-за того, — поспешил пояснить Дик. — Что вместо того, чтобы заниматься доставкой вместе с Кирой, Джонатан решил спасти тебя. Но это не главное. Если бы Киру не ранили, они бы и так успели. Причиной просрочки стало то, что вместо того, чтобы продолжать путь, не смотря на ранение Киры, Джонатан потащил её в лазарет.
У меня глаза от удивления на лоб полезли. Он же хотел спасти бойца, сохранность жизни которого должна быть правителю выгоднее, чем доставка чего-то непонятного. Вскоре немая злоба переросла в напряжение, но не друг к другу, а к Нагихато. Было очень интересно узнать, что там была за посылочка.
— Что он доставлял?
— Коньяк.
Мне вспомнилась бутылка «Хеннеси», которую я доставлял Говарду. Ещё у меня в голове возник момент, где он с наслаждением распивал этот напиток. То есть, ради того, чтобы Говард вовремя удовлетворил свою потребность бухнуть, Нагихато готов убить своего подчиненного? Это было скотством, причем скотством в ужасающей степени.
— И чего в нём такого важного? — Не устоял я перед уточнением.
— Обычный коньяк, в котором нет ничего особенного или важного.
— Это поразительно, — изумился я. — И сколько, интересно, людей было убито по приказу Нагихато, который использовал такие вот «Уважительные причины»?
— Не считал, — сказал Дик, постучав пальцами по столу. — Но Джонатан явно не один.
Бедный Европа. Мне стало его невыносимо жалко, ведь он умер такой нелепой смертью, по такой нелепой причине, да ещё и за совершение, доброго, по сути, дела. Говард этому, похоже, никак не препятствовал. В день казни он тоже был на балконе, наблюдая за тем, как Европа вскрывает себе живот. Это полностью убедило меня в том, что для Всесильных человеческая жизнь ничего не значит. Для них человек — лишь статистическая единица, которую они готовы разменять даже на бутылку спиртного, и это удручало ещё больше. Я начинал понимать митингующих, которые вышли на улицу, высказывая возмущения в тот день, когда мне пришлось забирать Хелю из полиции. Такие Всесильные перестали нравится и мне.
— Меня отстранили при не менее дурацких обстоятельствах, — сказал я. — Слышал о побоище в Северном районе?
— Как отстранили? Ну, слышал. И?
— Я единственным выжившим оказался, плитой придавило, — пояснил я, чтобы Дик не подумал, будто я трус, просто отсиживавшийся где-то до конца боя. — И меня обвинили в пособничестве убийце.
— Почему ты ещё жив? — Дик изогнул бровь. — Тебя должны были казнить за это.
— Не знаю. Мне предложили сделать сэппуку, но я отказался. Вот, мне теперь нельзя работать и носить меч.
— Хуже смерти, даже, — Дик медленно кивнул. — Как ты теперь жить-то собираешься?
— Мои проблемы, — я отмахнулся. — В общем, мне всё ясно.
