Он считал, что материальных благ и процветания народа, настоящего процветания, можно достигать вполне мирными способами. Занятие торговлей, развитие науки и технологий, создание новых рабочих мест и стимулирование творческой активности людей вполне может помочь их процветанию. Но почему-то акценты расставлялись на другом, а именно, на патриотизме, почитании царя-батюшки, на слепой преданности и готовности умереть за свою страну.
Акценты расставлялись на подчинении, а мыслительные процессы в пользу собственных интересов всячески пресекались, считаясь уделом эгоистов и изгоев. Признавались социально верные действия, направленные на преследования интересов общества, но так не должно быть. Ичинару считал, что планету должны населять личности, заботящиеся о процветании себя и других. Если так будет, то станет невозможно управлять людьми, используя их в собственных интересах. Не получится убедить их воевать за нефть, ибо большое количество личностей будет действовать разумно, а не как стадо, которым легко управлять, и которому запросто можно привить выгодные кому-либо ценности.
Оторвавшись от своих мыслей, Ичинару заметил, что подбежал уже совсем близко к месту битвы. Она продолжалась, но немного дальше, чем ранее, и теперь около Северного тоннеля было поспокойнее. Ичинару решил найти Хелю, и вынести её отсюда, чтобы она не пострадала в случае чего. Пусть она уже мертва, её нужно было сохранить.
Ичинару любил Хелю с самого детства. Хеля восхищала его своим упорством, и упрямством, с которым она преследовала свои цели. Рядом с ней он видел себя самым счастливым мужчиной на планете, но увы, ему ничего не досталось. Хеля любила другого. Был в Ичинару какой-то слепой альтруизм, он это понимал, и считал, что пусть будет. Он был преданным другом, и не хотел, чтобы это менялось.
Обыскав район, он обнаружил тело Хели. Подбежав, он сел перед ней на колени, касаясь промокшего асфальта. Из-за её вида в груди Ичинару неприятно заныло, и его охватила глубокая тоска по утраченной любви. Он приподнял её, став гладить по лицу, и тут случилось неожиданное.
Она резко очнулась, сморщив лицо от боли, и закашлялась. Увидев это, Ичинару не мог поверить своим глазам, и считал, что уснул. Но ощущения для сна были слишком уж реалистичными, и это понимание заставило сердце Ичинару выпрыгивать из груди. Он не мог поверить своему счастью, и принял меры, чтобы вытащить Хелю из Западного района и спасти.
Хеля была жива.
— Как удачно сложились обстоятельства, — за спиной Ичинару возник голос, и мечник вздрогнул, обернувшись.
— Господин Нагихато? Что вы здесь делаете?
Нагихато застыл посреди дороги, глядя на них, и растянул губы в довольной улыбке.
Местом для «разбора полетов» стал дом Итомэ. Итомэ, как оказалось, тоже был не против принять участие в нашей небольшой авантюре. Сначала нам не хотелось принимать его, но потом выяснилось, что у него много знакомых из разных дворцов, которые могли обеспечить нам как минимум планировку помещений. Может, кто-то даже знает, каким образом во дворцах перемещаются стражники.
Мы сели вокруг большого стола. Ису сходил домой, и принёс оттуда карту купола, обстоятельно нарисованную, и изображающую все районы вплоть до каждого мелкого здания.
Итомэ разглядывал карту, и спросил затем:
— И что будем делать?
— Что делать, — Ису почесал в затылке. — Надо понять, откуда начинать, группой или раздельно действовать, на что нам вообще рассчитывать.
— Ну, нас получается всего трое? — уточнил я, решив, что может быть у Ису есть другие союзники.
— Да. Но в боевых обстоятельствах мы стоим десяти тысяч.
— Жалко, что сейчас это не главное.
Ису эти слова немного огорчили, но спорить он не стал, лишь кивнув. В этом был смысл. В данный момент главным фактором было не то, сколько людей мы сможем одолеть одновременно, а сколько нас.
— Ты можешь сделать свои копии, Ису? — спросил я.
— Нет, — сказал Ису. — Я могу контролировать состояние материи, могу менять её, но не могу копировать. Мне ясно, к чему ты, но так не выйдет. Надо выбрать три района, и обыскать в каждом дворцы, для начала.
Итомэ глядел на нас Искоса. Он не представлял себе то, что ему придется рисковать жизнью. Проникновение в дворец Всесильного было очень опасным мероприятием. Всесильные считали это непростительным грехом.
— Если ты сомневаешься, Итомэ, лучше не надо. Никто не может гарантировать, что ты останешься жив, — сказал Ису, заметивший сомнения Итомэ.
Итомэ нахмурился, и покачал головой.
— После всего, что вы рассказали, я не могу остаться в стороне, — он поочередно покосился на меня, и на Ису. — Если их не остановить, они будут и дальше безнаказанно отлавливать и убивать людей. Кто знает, может среди жертв окажется моя будущая семья.
— Уверен?
— Да, — заявил Итомэ.
Это понравилось мне. Итомэ действительно изменился, или я слишком плохо его знал. В конце-концов, как бы на людях не вел себя человек, трудно сказать, что у него за душой на самом деле. «Может, я ошибался в тебе, Итомэ».
