«Поплавок» представлял собой круглое пятиэтажное здание, с крышей в форме купола. Кате он всегда напоминал капсулу или гигантскую синюю таблетку. Солнечные блики играли в прямоугольных окнах, в них отражались облака и перекресток Маяковской и Гороховой улиц, вечно заполненных спешащими машинами, – центр остается центром даже в небольшом городке. На новогодние праздники, когда окна завешивали гирляндами, «Поплавок» выглядел даже красиво, а в остальное время казался несуразным.
– Как ты думаешь, что там произошло на самом деле? Маньяк? Дикий зверь? Призрак? – Гоша мусолил эту криминальную новость все время, пока они выбирали подарок. Он ткнул пальцем во что-то оранжевое, мягкое и отдаленно напоминающее кишки. Катя скривилась.
– Если вы собираетесь выезжать компанией за город, стоит посмотреть пару учебных пособий вроде «Пятницы, тринадцатое» или «Хижины в лесу», – пожала она плечами. – Просто купи ей это, – Катя приподняла первый попавшийся шарф, и он оказался на удивление хорошим: в бежевых тонах, как любит тетя Лена, теплый и приятный на ощупь. Гоша покосился с сомнением.
– Она не поверит, что я сам его выбрал. Нужно что-то такое, чтобы выглядело, как будто выбирал я, но лучше, чем если бы я выбирал на самом деле.
Катя покачала головой.
– В этом городе, и правда, что-то происходит в последнее время, – пробормотал Гоша, – люди словно с ума посходили.
Он провел рукой по шарфу и застыл в сомнении. Катя не стала отвечать. Не люди. Тени, демоны, ведьмы. Но Гоша об этом не знает. Никто не знает.
– Что там такое?
Гоша указал на вход в мужской туалет. Его оцепила охрана. Какая-то девушка плакала, рядом с ней стоял мужчина – неестественно бледный, даже позеленевший. Их допрашивал крупный, грузный человек в сером свитере. Почему-то – то ли по его скучающему лицу, то ли по манере держаться – Катя сразу поняла, что это следователь. Он кивал головой и время от времени проводил рукой по щеке, будто пытался почесать щетину. Щетины у него не было.
Позеленевший мужчина зажимал рукой рот, словно пытался справиться с рвотными позывами.
Это чувство Катя хорошо знала.
– Кого-то убили, – сказала она и, забыв про Гошу, рванула к месту преступления.
Охранники просили всех разойтись. Они обступили белую дверь туалета, а люди полукругом обступили их. Сквозь толпу было не пробраться, приходилось прыгать, чтобы увидеть хоть что-то.
Катя так и сделала.
Из туалета вышел фотограф. В больших очках, с налипающими на лицо волосами. Лоб и щеки блестели от пота. Охранники раздвигали толпу, освобождая ему проход. Их было четверо, и трое из них совсем мальчишки – справиться с наплывом любопытных им не удавалось.
Ряды сомкнулись, и все снова пропало за чужими спинами.
Катя снова подпрыгнула.
Следователь в сером свитере закончил допрос. Он убрал волосы со лба, оглядел толпу, одарил охрану недовольным взглядом и набрал полную грудь воздуха.
– Вам самим-то не стыдно? – уставшим голосом спросил следователь, и именно усталость заставила всех замолчать. – Разойдитесь и не мешайте работать.
Как ни странно, это подействовало. Люди начали отступать, толпа растеклась на ручейки: одни потянулись на выход, другие направились в магазины. «Потому что если ты вернешься в магазин, проще притворяться, что ничего не было», – подумала Катя.
